Примеры силы молитвы

Дата публикации или обновления 01.05.2016
  • К оглавлению: Спутник христианина
  • Примеры силы молитвы.

    1) В некотором саду обрезали сухие ветви от виноградных деревьев и выбрасывали вон. Святой Тихон, собрав оные, рассадил их в своем огороде и помолился Богу, чтобы ниспослал на его виноград четыре дарования: первое, чтобы сухие розги приняли влагу, жизнь и силу, укоренились и возросли; второе, чтобы виноград был полон и красив; третье, чтобы ягоды были сладки и здоровы; четвертое, чтобы грозди его быстрее прочих созревали.

    Назавтра Тихон пошел наведать виноград свой и увидел на нем благословение Господне: все розги прозябли; они начали расти и тем же летом сверхъестественно принесли чрезвычайное изобилие плодов; повсюду виноград был зелен, а у святого отрока созрел, имел вкус весьма сладкий и для здоровья полезный. Сей виноград не только при жизни, но и по смерти чудотворца не лишился своей чудесной силы, а вино, из сих ягод изгнетенное, по большей части употреблялось для приношения бескровной жертвы Богу.

    Сколь действительна пред Господом молитва угодников Его!.. Но, христиане, заметьте другое, не менее важное для вас нравоучение. Вы не члены ли Церкви? Не лозы ли винограда, который насадила десница Господня? Вы без духовных дарований, сухи исходите из чрева матери своей, но святая купель дарует вам влагу, Божественное миро — жизнь, Крест Господень — силу. Вся Церковь тогда молится за вас устами священнослужителя, да укоренитесь и возрастете в вере Евангельской. Исполнитесь дел добрых; будьте украшением не только ваших семейств, но и общества христианского.

    Растворяйте сладостью благодеяний жизнь ближних, огорченную злосчастьями, споспешествуйте здравию недужных. Спешите, один скорее другого, расцвести верой, благочестием, братолюбием! Тогда будете как дерево, насажденное при потоках вод, которое приносит плод свой во время свое, и лист которого не вянет; и во всем, что ни делаете, успеете («Училище благочестия», ч. 1).

    2) В одно время в Милитине Армянской была чрезвычайная засуха, отчего неминуемо угрожал голод, и сетование жителей день ото дня умножалось.

    Наконец все прибегли к епископу своему, преподобному Акакию (память 17 апреля), чтобы он умолил Бога явить к ним милость Свою. Святитель, собрав народ, уже алкать начинающий, пошел к церкви святого великомученика Евстаоия, вне града бывшей, умоляя страдальца Христова участвовать в их молитве и вместе с ними испросить у Бога дождь земле иссохшей.

    Здесь, избрав близ церкви лучшее местоположение, он велел принести и поставить Божественный престол; и на открытом поле, без крова, начал совершать бескровную жертву, слезные к небу возводя очи. Уповая на всемогущество и милосердие Божие, Акакий не растворил вино водой, но ум свой вперив в Бога, прилежно молился, да Он Сам свыше растворит святую чашу и вкупе напоит иссохшую землю. Сия молитва столь сильна была у Бога, что немедленно пролился великий дождь и растворил вино водой, земную стихию — стихией водной, а сердце народа — радостью (там же, ч. 5).

    3) Недавно к иконе великомученика Пантелеймона, находящейся в Сосницком храме Полоцкого уезда, принесена прекрасная рама одним из жителей города Витебска Э.И.Г., состоящим на службе по Министерству юстиции, семейство которого несколько лет сряду проживало в нашей местности на даче в летний сезон. Навещая свое семейство, Г. ежегодно, в день памяти великомученика Пантелеймона, посещал наш храм и просил отслужить молебен перед образом сего угодника Божия, во время которого он всегда горячо молился. Заинтересованный этим, я возымел нескромность спросить Г., почему он особенно благодарно чтит великомученика Пантелеймона. В ответ на это жертвователь сказал: «В жизни моей были некоторые обстоятельства, при которых я испытал дивные милости Господни через посредство сего угодника Божия, заставившие меня во всю жизнь благоговейно чтить и благодарственно прославлять Его. Не очень давно, говорил жертвователь, я был опасно болен общим расстройством организма. Сначала меня лечили в Витебске, потом в Петербурге, Москве и Самаре, и, наконец, в Ялте. Но помощи и облегчения я нигде не получил.

    Напротив, в Ялте положение мое стало столь опасным, что врачи посоветовали мне ехать на родину, и я возвратился домой едва живым, с твердым намерением оставить всякое лечение и предать себя в руки Божий.

    По возвращении домой прежде всех посетил меня письмоводитель мой, который обратился ко мне с такими словами: «В отсутствие ваше мы много молились о здравии вашем, но вижу, что молитвы наши не помогли. Вот вам икона великомученика Пантелеймона; помолитесь теперь перед ней вы сами. Угодник Божий упросит Отца Небесного спасти вас от смерти, восстановит ваши силы и возвратит вам здоровье».

    «С глубокой верой, — продолжал жертвователь, — я принял добрый совет и с твердым упованием на благодатную помощь целителя Пантелеймона стал молиться перед образом его, повесив при одре своем. Скоро я почувствовал себя лучше, затем стал выздоравливать и, наконец, сделался совершенно здоровым.

    Такая видимая милость Божия, помогшая мне избавиться от болезни без лечения, по предстательству великомученика Пантелеймона, заставила меня всегда прибегать с молитвой к сему угоднику Господню, а иконописное изображение великомученика, принесенное в дар мне, с тех пор сделалось бесценной святыней моего дома. К сожалению, недолго мне пришлось владеть сей святыней.

    Приходит как-то раз к нам женщина-крестьянка и с горькими слезами рассказывает, что у нее дочь в доме умирает. Сжалившись над бедной матерью, я преподал ей кое-какие советы и вручил ей икону великомученика Пантелеймона, настаивая, чтобы она, возвратившись домой, немедленно попросила местного священника отслужить перед иконой молебен о здравии больной и затем возвратила нам святыню моего дома. Но женщина эта не возвратила мне икону. Я был настолько доверчив, что не спросил тогда, откуда эта женщина, где она живет, а вследствие сего не мог и принять мер к разысканию своей святыни. Спустя некоторое время после сего заболел у меня сын-малютка. Консилиум врачей признал его положение безнадежным. Идя на службу, под давлением горестных чувств, помолился горячо и дал обет: выписать икону великомученика Пантелеймона с тем, чтобы поставить ее в своем приходском храме на поклонение людям. И малютка мой оправился и находится в полном здравии до сего Дня.

    Икона выписанная находится нынче в Покровском храме города Витебска; перед ней стоит аналой, на котором лежит всегда житие великомученика Пантелеймона. Вот почему я глубоко почитаю великомученика Пантелеимона и в день памяти его, совершаемой Святой Церковью 27 июля, где бы я ни был, всегда стараюсь побыть в храме Божием и помолиться ему».

    Этими словами жертвователь окончил свой поучительный рассказ о чудных обстоятельствах в его жизни, которые, наряду с другими подобного рода случаями, совершавшимися в бесчисленном множестве по молитвам святых, свидетельствуют, что и ныне дивные дела Божий может видеть и испытать на себе всякий верующий человек, лишь бы он молился с теплой верой и твердым упованием на Бога (Полоц. епарх. вед., 1887 г., №4).

    4) В Кесарии, во дни святительства Василия, жила одна благородного происхождения и весьма богатая вдова, которая безмерно грешила и предавалась всем видам чувственных удовольствий, даже самых постыдных. Но всемилостивый Бог, желающий всем спасения, коснулся ее сердца Своей благодатью, и эта женщина пришла в себя, увидела бездну, в которую увлекаема была своим плотоугодием, и начала глубоко сокрушаться в своем окаянстве. Со слезами искреннего раскаяния, вспоминая множество грехов, содеянных ею от лет юности, она решилась написать их на хартию, в конце же этого длинного списка беззаконий написала один особенно тяжкий грех — и запечатала хартию.

    Однажды, когда святой Василий Великий шел в церковь, кающаяся грешница приблизилась к нему и, припавши к ногам его, сказала: «Святитель Божий, помилуй меня, паче всех согрешившую!» На вопрос святого Василия, чего она хочет от него, она отвечала: «Вот, владыко, все грехи и беззакония мои написала я на этой запечатанной хартии; ты же, угодник Божий, не читай написанного и даже не разрешай печати, но только помолись обо мне и своей молитвой очисти грехи мои, ибо я верую, что Господь, внушивший мне эту мысль, услышит твою молитву обо мне, грешнице». И святой Василий взял хартию и, возведши очи на небо, сказал: «Тебе единому, Господи, возможно совершить дело сие; если Ты взял грехи всего мира, то кольми паче можешь очистить прегрешения этой одной души: ибо все грехи наши изочтены перед Тобою; милосердие же Твое бесконечно и неизреченно».

    Сказав так, угодник Божий вошел с хартией в церковь и, повергшись в алтаре перед престолом, долго молился о жене той. На другой день, по окончании богослужения, она получает свою нераспечатанную хартию и, открыв ее, к великому изумлению своему находит, что все грехи ее изглажены, кроме самого тяжкого греха, написанного после всех. Увидев это, вдова с ужасом и рыданиями опять припадает к ногам святителя и просит его умолять Бога, да простит Он ей и этот великий грех, как простил все другие ее грехи.

    Глубоко тронутый сердечным сокрушением жены, святитель говорит ей: «Вспомни, что и я человек грешный, и сам имею нужду в помиловании, прощении; Господь же, очистивший прочие грехи твои по Своей благости, может и неизглаженный грех твой очистить, если ты станешь блюсти себя от греха и будешь усердно ходить путем Господним». Он посоветовал ей обратиться со своей просьбой к некоему святому мужу по имени Борем, живущему в одной пустыне, да испросит он отпущение греха ее у Человеколюбца Бога. Исполняя этот совет, она отправилась в пустыню и после долгого путешествия нашла келию Ефрема и, подавая ему свою хартию, сказала: «Архиепископ Василий послал меня к тебе, чтобы ты помолился Богу об очищении греха моего, на хартии сей написанного; все другие он изгладил своей молитвой».

    Но преподобный Еорем, в смиренном сознании своего недостоинства, отвечал: «Кто мог умолить Бога о многих твоих грехах, тот кольми паче может умолить Его об одном последнем грехе твоем. Итак, возвратись же к Василию и не медли нимало, дабы обрести его в живых: ибо он скоро отойдет к Господу». Жена, поклонившись преподобному, с возможной поспешностью отправилась в Кесарию. При входе в город она узнала, что великий святитель скончался, и уже совершается погребение тела его. С неописанной горестью она пошла навстречу погребальному шествию и, припавши к гробу святого, с горестью вопияла: «Увы, святитель Божий, увы мне окаянной! Для того ли ты отсылал меня в пустыню, чтобы я не беспокоила тебя своей просьбой перед твоей смертью?

    Вот и возвратилась, без всякой пользы совершивши трудный путь в пустыню: да судит Бог между мной и тобой — в том, что ты, будучи сам в состоянии оказать мне помощь, отослал за ней к другому». Потом она положила свою хартию на гроб святителя и рассказала о случившемся всем бывшим здесь людям. Один из клириков взял хартию, распечатал ее и, не найдя в ней ни одного написанного слова, сказал жене, что она напрасно сокрушается, не ведая явившегося над ней неизреченного человеколюбия Божия. Весь народ, узнав о чуде, прославил Бога, дарующего столь великую силу и власть верным рабам Своим и по смерти их.

    5) Жил в Кесарии иудей по имени Иосиф, врач столь искусный и опытный в разумении свойства и исхода болезней, что очень нередко за три и четыре дня предузнавал кончину больных. Святой Василий Великий питал к нему расположение и в частных беседах с ним убеждал его оставить иудейский закон и принять святое крещение.

    Но Иосиф всегда отказывался, говоря, что он хочет умереть в той вере, в которой родился. Однажды святитель Божий пророчески сказал ему: «Поверь мне, что ты крестишься еще прежде моей смерти», и с особой силой убеждал его принять Христову веру, говоря, что и отцы его некогда крестились в облаке и море и пили воду от камня, который был прообразом духовного камня — Христа, родившегося от Пресвятой Девы ради нашего спасения.

    Но, несмотря на все убеждения святого Василия, иудей упорствовал в своем неверии. Святитель, незадолго до своей кончины, впал в тяжкую болезнь и пригласил к себе Иосифа, как бы прося помощи от его врачебного искусства. Когда тот пришел, святой Василий спросил его об исходе своей болезни. Внимательно осмотрев больного, Иосиф решительно сказал его домашним, чтобы они приготовили все нужное к погребению, поскольку архиепископ умрет в сей же день до захождения солнца.

    «А если я останусь в живых до половины следующего дня, — спросил его святитель, — ты что тогда сделаешь? Согласишься ли креститься?» — «Клянусь тебе, владыко, что если ты будешь жив до утра, я исполню твою волю».

    Крепко помолился богоносный отец наш Василий, да продлит Господь жизнь его для обращения иудея, и его святая молитва была услышана. Поутру он послал за Иосифом. Тот долго не верил словам слуги, что святитель доселе еще жив, и с великим изумлением убедился в том собственными глазами. Павши к ногам святителя, он из глубины сердца воскликнул: «Велик Бог христианский! Я отрицаюсь иудейства и приступаю к истинной вере христианской. Повели, святой владыко, немедленно преподать святое крещение мне и всему дому моему».

    Святой Василий изъявил намерение крестить его своими руками. И тогда Иосиф заметил ему, что его силы до конца ослабели, и потому он не в состоянии будет совершить таинства. Человек Божий с твердой верой отвечал: «Мы имеем Создателя, нас укрепляющего». И, восстав от одра болезни, он вошел в церковь, сам крестил Иосифа со всем его семейством, сам совершил в тот день литургию и еще говорил пространное поучение к новокрещеным и к другим духовным чадам своим. Когда потом скончался великий святитель, новокрещеный христианин, увидев его уже преставившегося, говорил со слезами: «Воистину, раб Божий, ты и ныне не умер бы, если бы сам того не восхотел» (Чет. Мин., 1 января).

    Далее: О крестном знамении вообще
    В начало

     
    Rambler's Top100