Елизавета Федоровна

Романова

Дата публикации или обновления 01.11.2016
  • К оглавлению: Жития святых
  • История Марфо-Мариинской обители.
  • Рассказ о поездке в Марфо-Мариинскую обитель.
  • Оглавление.

    Теракт.

    Блистательная светская жизнь молодой Елизаветы Феодоровны частично описана в воспоминаниях Н.С. Балуевой-Арсеньевой. Полагаем целесообразным для полноты восприятия образа Великой княгини привести следующий отрывок из этих мемуаров: «Моя первая встреча с Великой княгиней была в конце декабря 1903 года, когда я в числе других дебютанток ездила в Нескучное представляться Елизавете Феодоровне. В начале января 1904 года был первый бал в генерал-губернаторском доме. Елизавета Феодоровна принимала гостей, стоя с Великим князем в конце зала. Она была дивно хороша в бледно-розовом платье с диадемой и ожерельем из крупных рубинов.

    Великий князь знал толк в драгоценных камнях и любил дарить их своей жене. Мы все с восхищением смотрели на Елизавету Феодоровну и восторгались ее изумительным цветом лица, белизной кожи и изящным туалетом, рисунок которого она собственноручно набрасывала для портнихи. На этом балу мне пришлось танцевать кадриль визави с Великой княгиней.

    Незадолго перед тем у меня сильно разболелся палец на правой руке, и мне пришлось сделать операцию; я танцевала поэтому с забинтованным пальцем и без перчатки, так как не могла ее натянуть. Великая княгиня обратила внимание на мою руку и стала меня расспрашивать, что с ней. Она очень приняла это к сердцу и предупреждала всех ближайших кавалеров, чтобы они были осторожны, танцуя со мной.

    На следующем балу она была еще красивее; на ней был белый туалет с рассыпанными по платью бриллиантовыми звездами и с такими же бриллиантовыми звездами на волосах. Она походила на сказочную царевну. Третий бал должен был быть в Нескучном. Мы все усиленно готовились к нему, шились новые туалеты; танцы были заблаговременно разобраны нашими кавалерами. Одних кадрилей полагалось восемь или девять.

    И вдруг как гром с ясного неба - война с Японией! Все балы и приемы были отменены. Спешно устраивались лазареты для раненых, открывались мастерские для шитья белья и заготовки бинтов».

    С началом Русско-японской войны Елизавета Феодоровна организовала активную помощь фронту. Все залы Кремлевского дворца, кроме Тронного, были заняты ею под мастерские для нужд солдат. Там работали тысячи женщин - за швейными машинами и рабочими столами. Из Москвы и провинции в Кремль поступали непрерывные пожертвования.

    Отсюда на фронт направлялись грузы с продовольствием, обмундированием, медикаментами и подарками для солдат. Великая княгиня посылала на фронт походные церкви с иконами и всем необходимым для совершения богослужения. На свои личные средства она наполнила и отправила на войну несколько санитарных поездов. В Москве Елизавета Феодоровна открыла госпиталь для раненых, создала комитеты для оказания помощи вдовам и сиротам погибших на фронте. На берегу Черного моря у Новороссийска, в живописном месте Великая княгиня Елизавета создала санаторий для раненых. «Этот санаторий был оборудован всем необходимым для лечения и отдыха раненых: удобные специальные кровати, новая мебель с письменными столиками, ковры, гравюры на стенах, а для тяжело больных - кресла на колесах. Санаторий обслуживался опытным медицинским персоналом. Внизу, у здания санатория расстилалось прекрасное море. Все продумала Елизавета Феодоровна, до самой мелочи. Санаторий был торжественно освящен в октябре 1904 года».

    Однако война закончилась поражением для России. Этим также не преминули воспользоваться революционеры-нелегалы, которые уже с конца XIX века расшатывали монархический строй и готовили революцию для узурпации власти под лукавыми лозунгами «свободы, равенства и братства». Великий князь Сергей Александрович, как человек, безраздельно преданный императору, требовал занять самую жесткую позицию в отношении смутьянов и преступников-террористов. За это левая эсеровская организация заочно приговорила его к смерти.

    В обществе к этому времени уже царила смута, начались вооруженные выступления революционеров. В деревнях распропагандированные простолюдины жгли помещичьи усадьбы, травили скот, а в городах все чаще и чаще убивали лучших людей России, ее настоящих верующих патриотов. Революционеры с каждым днем действовали все наглей и наглей. Они публично прокалывали штыками и рвали на части портреты императора Николая II, избивали и терроризировали лояльное местное население, стреляли в представителей власти, плескали в глаза жандармов серной кислотой.

    Приговор Великому князю был приведен в исполнение в феврале 1905 года, когда террорист-эсер, мещанин из Варшавы 27-летний Иван Каляев (по паспорту - Алексей Шильник), пробравшись в Кремль (!), бросил бомбу прямо в Великого князя, когда тот садился в карету, и несчастного буквально разорвало на куски. Целым осталось только одно лицо. Никому не известный фанатик, ослепленный мрачными социалистическими идеями, хладнокровно, на виду у всей Москвы, убил достойнейшего и поистине великого человека - участника Русско-турецкой войны, героя Плевны, генерал-лейтенанта, командующего войсками Московского военного округа, командира Преображенского полка, Георгиевского кавалера, почетного члена Академии наук, Русского музыкального общества, попечителя множества детских благотворительных учреждений…

    Великая княгиня в момент теракта находилась на складе Красного Креста в Большом Кремлевском дворце. Услышав взрыв, она с криком: «Это с Сергеем! Сергея убили!» - выбежала в одном платье на площадь и бросилась к месту катастрофы. Адъютант на бегу накинул ей на плечи шубу.

    Л. Миллер пишет: «Великая княгиня раньше по долгу своей работы, посещая госпитали с ранеными фронта, видела кровь и изуродованные войной тела солдат, но то, что предстало теперь перед ее взором, по своему ужасу превосходило всякое человеческое воображение: кругом на снегу, пропитанном кровью, в разных местах лежали куски тела и костей ее мужа и куски его одежды и обуви; и все это силой взрывной волны было разбросано вперемежку с изломанными частями экипажа и составляло одно кровавое месиво».

    Елизавета Феодоровна, несмотря на просьбы, сама лично, ползая по земле, собрала все, что осталось от мужа, все окровавленные останки его многострадального тела, а также палец с обручальным кольцом, и положила на санитарные носилки.

    Л. Миллер: «В течение нескольких дней после взрыва люди находили еще куски тела и костей Великого князя Сергея Александровича, которые силой взрыва разбросало везде, даже на крыши домов. Во время похорон Великого князя еще приносили завернутые куски его тела и клали их в гроб. Говорили, что сердце Сергея Александровича нашли на крыше какого-то здания».

    Примечательно, что, когда схватили Каляева, он истерически кричал: «Долой Царя! Да здравствует революция!». Циничное преступление этого молодого каина раскрыло главную цель и смысл готовившейся революции: безудержная жажда власти, крови и насилия.

    Елизавета Феодоровна в своем страшном горе нашла силы духа посетить умиравшего от смертельных ран кучера Великого князя. Дабы не огорчать его страшным известием о кончине мужа, она сняла с себя траурное платье, оделась в голубое и, войдя в палату, ласково улыбнулась несчастному слуге и сказала, что ее послал к нему Сергей Александрович. Преданный кучер, успокоенный визитом и полагая, что Великий князь жив, вскоре тихо преставился ко Господу. Вот поистине христианская кончина верного и честного человека, до конца исполнившего свой служебный долг!.. За гробом умершего кучера рядом с его вдовой Елизавета Феодоровна шла по Москве пешком до Павелецкого вокзала, откуда гроб увезли в нынешний Ступинский район. Впоследствии по ее просьбе на панихидах вместе с убиенным Великим князем поминали и его верного слугу Андрея, служившего Сергею Александровичу верой и правдой двадцать пять лет.

    В селе Ивановское Ступинского района над его могилой сохранился постамент с надписью: «Здесь погребен кучер Вел. князя Сергея Александровича Андрей Алексеевич Рудинкин, крестьянин Московской губернии Серпуховского уезда Хатунской волости, деревни Сумароковой». На другой стороне постамента написано: «Умер от ран, полученных им от бомбы, убившей Вел. князя Сергея Александровича в Московском Кремле 4-го февраля 1905 года». И далее - евангельская надпись: «Добрый и верный раб! В малом ты был верен, над многим тебя поставлю; войди в радость Господина твоего». Памятник, поставленный Великой княгиней Елизаветой Феодоровной над могилой, был уничтожен при советской власти.

    Великого князя похоронили в Чудовом монастыре. По инициативе Елизаветы Феодоровны в нем был создан храм-усыпальница Сергея Александровича. Рядом с его гробницей положили мантию преподобного Серафима Саровского. В усыпальнице, по желанию Великой княгини, находились также некоторые личные иконы и богослужебные книги князя, прекрасно знавшего и любившего православную службу.

    Представителем царской семьи на похоронах Сергея Александровича был Великий князь Константин Константинович.

    На третий день после смерти мужа Елизавета Феодоровна предприняла невероятный для многих шаг - она пошла к убийце своего супруга. Показательно, что для нее даже такие изверги оставались людьми глубоко несчастными, оторванными от Бога. По глубокому убеждению княгини, не было горше участи тех, кто добровольно, злыми делами сам лишил себя веры и тем самым обрек свою душу на вечные мучения. Именно по этой причине Великая княгиня вошла в камеру террориста, чтобы призвать его к покаянию за жуткий грех убийства. Однако 27-летний смертник понял приход княгини как некую слабость с ее стороны и вел себя с ней надменно, с позиции силы и горделивого самолюбования, так и не поняв движения ее чистого христианского сердца.

    В частности, он выспренно заявил Великой княгине, что не хотел ее убивать и из-за этого был вынужден несколько раз откладывать исполнение приговора.

    «И вы не сообразили того, что вы убили меня вместе с ним?» - тихо ответила ему Великая княгиня.

    В ответ Каляев назвал убитого «тираном». Дальнейший разговор потонул в революционной демагогии. Террористы всех времен одержимы идеей, что их «благородная» цель оправдывает все средства. Таких же убеждений придерживался и Каляев. Увы, в мире жестокости и зла испокон веков ничего не меняется. Диктат безжалостной силы и пролитие невинной крови - вот то главное, к чему исторически стремятся все устроители террора и ради этого приносят в жертву жизни миллионов.

    Великая княгиня, проведя в камере смертника более двух часов (а ведь какие это для нее были нравственные мучения!), оставила ему Святое Евангелие и икону. Выйдя из тюрьмы, она сказала, что ее попытка осталась безрезультатной, хотя, может быть, преступник в последнюю минуту все же осознает свой грех и раскается в нем. Это был подлинно христианский поступок, вытекавший непосредственно из соблюдения сложнейшей заповеди Божией: «Любите врагов ваших…». Нет слов, чтобы достойным образом отобразить всю красоту и величие души Елизаветы Феодоровны, жертвенно просиявшей в этой крайне тяжелой для нее встрече.

    В течение сорока дней Великая княгиня присутствовала на панихидах в Чудовом монастыре, часто приходила туда ночью, чтобы помолиться о новопреставленном муже. Именно здесь она, в невыразимом горе одиночества, ощутила спасительную благодатную помощь от святых мощей святителя Алексия, митрополита Московского. Позже она с основанием полагала, что именно этот святой внушил ей благую мысль посвятить оставшуюся жизнь Богу, и глубоко чтила его память.

    На месте убийства на пожертвования 5-го гренадерского полка Ее Императорского Высочества Великой княгини Елизаветы Феодоровны был воздвигнут шестиметровый памятный крест, в создании которого участвовал художник В. М. Васнецов, с надписью: «Прости им, Господи, не ведают бо, что творят». Этот крест, находившийся на Сенатской площади Кремля, был уничтожен 1 мая 1918 года лично В. И. Лениным и несколькими его сподручными. Чудов монастырь со склепом, где находились останки Великого князя, был взорван.

    В 1985 году во время ремонтных работ на Ивановской площади Московского Кремля рабочие обнаружили хорошо сохранившийся склеп с останками Великого князя. Сотрудники музеев Московского Кремля изъяли из захоронения все предметы из драгоценных металлов: кольца, цепочки, медальоны, иконы, Георгиевский крест - и направили находки «в фондовую комиссию музеев Кремля для определения их художественной ценности и места их дальнейшего хранения», как записано в акте изъятия. На месте захоронения Сергея Александровича была устроена автостоянка. В девяностую годовщину убийства, 18 февраля 1995 года, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II отслужил в Архангельском соборе Кремля панихиду и сказал в проповеди о том, что будет справедливо перенести останки Великого князя Сергея Александровича в Романовскую усыпальницу под собором Новоспасского монастыря.

    В ответ на соболезнование, направленное Великой княгине от Московской государственной думы, Елизавета Феодоровна послала депутатам телеграмму следующего содержания: «Великим утешением в моем тяжелом горе служит сознание, что почивший Великий Князь находится в обители святителя Алексия, память которого Он так чтил, и в стенах Москвы, которую Он глубоко любил, и в святом Кремле, в котором Он мученически погиб».

    В своем обращении к народу Елизавета Феодоровна попросила людей вернуть все, что они нашли на месте взрыва. Среди принесенных фрагментов вещей было также серебряное кольцо с синей эмалью и надписью: «Святая великомученица Варвара». Это был знак свыше, говорящий «об особой близости к великокняжеской семье именно этой великомученицы, которая в смертный час пошлет к Великой княгине преподобномученицу Варвару, добровольно разделившую с Елизаветой Федоровной мученическую кончину и пребывающую мощами рядом с Великой княгиней на Святой Земле».

    В декабре 1905 года в Москве произошли беспорядки и акты массового хулиганства, переросшие в вооруженное восстание. С началом революции Елизавета Феодоровна переехала из Царского Села в Москву. «Я попросту считаю себя «подлой», оставаясь здесь, - написала она новому московскому генерал-губернатору В.Ф. Джунковскому. - Предпочитаю быть убитой первым случайным выстрелом из какого-нибудь окна, чем сидеть тут, сложа руки».

    Она от всего сердца стремилась оказать посильную помощь жертвам декабрьской смуты. После гибели Сергея Александровича Елизавета Феодоровна самоотверженно ухаживала в госпиталях за ранеными солдатами. Это живое участие в облегчении чужих страданий приносило ей некоторое утешение в ее невыразимом внутреннем горе.

    После кончины мужа Великая княгиня не снимала с себя траур, держала строгий пост и усилила молитву. Ее спальня в Николаевском дворце по сути превратилась в монашескую келью. Вся роскошная мебель была вынесена, а стены перекрасили в белый цвет, повесив на них иконы и картины духовного содержания. Выезды в свет Елизавета Феодоровна полностью прекратила. Исключение составили лишь крестины и церковное бракосочетание родственников. Больше с мирской жизнью Великую княгиню ничего не связывало. Тогда же в ее душе возник замысел об основании обители милосердия, чтобы воздать деятельным евангельским добром и любовью за ту неимоверную жестокость, с которой революционеры убили ее мужа. Только так она могла залечить страшную, почти смертельную рану одиночества и сделать угодное почившему Сергею Александровичу.

    Далее: Образование Марфо-Мариинской обители        Наверх

    В начало

     
    Rambler's Top100