Огарёв Николай Платонович

Дата публикации или обновления 05.01.2016
  • К оглавлению: Русские писатели

  •   А   Б   В   Г   Д   Е   Ж   З   И   К   Л   М   Н   О   П   Р   С   Т   У   Ф   Х   Ц   Ч   Ш   Щ   Э   Я


    Огарёв Николай Платонович родился 24.XI(6.XII).1813 г. в Петербурге в семье богатого помещика — поэт, публицист.

    Раннее детство прошло в пензенской деревне отца, где он общался с крепостными крестьянами. В автобиографических «Записках русского помещика» (70-е гг.) Николай Платонович писал, что он воспитывался на чувстве «ненависти крепостного человека к барству».

    В 1820 Огарёва привезли в Москву, где он вскоре познакомился, а затем подружился со своим дальним родственником А. И. Герценом. Вместе с Герценом Он учился в Московском университете. Первоначально посещал лекции в качестве вольнослушателя.

    В январе 1832 ему было «дозволено слушать лекции» по нравственно - политическому (то есть юридическому) факультету. Он посещал также лекции профессоров словесного и физико-математического факультетов, где учился Герцен. В 1831—32 в журнале «Телескоп» студент Огарёв опубликовал свои переводы философских статей. Николай Платонович играл видную роль в деятельности студенческого кружка, группировавшегося в университете вокруг Герцена и выделявшегося глубоким интересом к важнейшим политическим вопросам русской действительности, к передовым общественным теориям Запада, в особенности к учению утопических социалистов. Он сближается с революционно настроенными студентами, в частности устанавливает связь с участниками студенческого кружка Сунгурова, в 1831 разгромленного царскими властями.

    Начиная, с 1833 за Огарёвым был установлен секретный полицейский надзор.

    В ночь на 10(22) июля 1834 он был арестован по «делу о лицах, певших пасквильные стихи»

    В апреле 1835 был сослан в Пензенскую губернию. Годы ссылки стали для Николая Платоновича периодом его дальнейшего революционного и идейного роста.

    В 1838 молодой поэт встретился на Кавказе с ссыльными декабристами. «Встреча с Одоевским и декабристами, — вспоминал Огарёв,— возбудила все мои симпатии до состояния какой-то восторженности. Я стоял лицом к лицу с нашими мучениками, я — идущий по их дороге, я — обрекающий себя на ту же участь...» («Кавказские воды», 1861).

    В 1839 Огарёву было разрешено проживание в Москве.

    В 1841—42 и 1842—46 Николай Платонович Огарёв выезжал за границу.

    С осени 1846, почти безвыездно жил в пензенском имении Старое Акшено, а затем на купленной им Тальской писчебумажной фабрике (Симбирская губерния).

    В середине 40-х гг. отпустил на волю своих крепостных — белоомутских крестьян.

    Романтические мотивы раннего творчества Огарёва, созвучные развитию всей прогрессивной литературы 30-х гг., и прежде всего лирике Лермонтова, отвечали настроениям передовых людей его времени, болезненно переживавших поражение декабристского движения и наступление реакции. В стихотворениях поэта конца 30-х гг. в то же время ощутимы сильные тенденции к реалистическому изображению действительности, показу простых, обыденных явлений жизни. Здесь и яркие бытовые зарисовки:

    «Моя лампада», 1838;

    «Ночь», 1839,

    и правдивые картины родной природы

    «Осеннее чувство», 1839,

    и образы, почерпнутые из устной народной поэзии

    «Песня», 1839.

    В 1840 в «Отечественных записках» и «Литературной газете» впервые появились стихотворения Огарёва:

    «Старый дом»,

    «Кремль»,

    «Деревенский сторож»,

    переводы из Гейне) и сразу обратили на поэта внимание читателей и критики. Ранние реалистические стихотворения Огарёва высоко оценил Белинский, усматривая в них залог будущего идейного развития поэта. «В душе этого человека есть поэзия»,— восклицал критик под впечатлением стихотворения «Деревенский сторож» (1840).

    Глубокое воздействие на поэзию Николая Платоновича оказало поэтическое наследие декабристов, и прежде всего Рылеева. Живой всесторонний интерес к деятельности дворянских революционеров 20-х гг. был присущ поэту на протяжении всей его жизни. Как и Герцен, он рано осознал себя наследником декабристских традиций. Тема декабризма стала одним из основных мотивов его поэзии — от раннего стихотворений

    «Я видел вас, пришельцы дальних стран...» (1838)

    до стихотворения Огарёва-эмигранта

    «Памяти Рылеева» (1859),

    «И, если б мне пришлось прожить еще года...» (1861),

    «Героическая симфония Бетховена» (1874) и другие.

    Вольнолюбивый пафос передовой русской поэзии 20—30-х гг. XIX в., гражданские мотивы творчества Пушкина, Рылеева, Одоевского, Лермонтова органически определили ведущие, основные принципы эстетики Огарева. Весьма характерно в этом отношении его стихотворение «На смерть поэта» (1837), вызванное гибелью Пушкина и близкое своей страстной обличительной силой, как и яркой эмоциональной окрашенностью, знаменитому стихотворению Лермонтова.

    Отзвуки гражданской поэзии декабристов слышны в ранней поэме Огарёва «Дон» (1838—39, опубликовано в 1888). В поэзии поэта отразился важнейший исторический момент в развитии русской революции — кризис первого, дворянского периода и затем наступление периода разночинского, или буржуазно-демократического. Подобно Герцену, он не видел тогда революционного народа в России и не мог верить в него. Ощущение безнадежности борьбы передового русского общества, чувство бессилия, доходящего порой до полного отчаяния,— эти настроения романтической и философской лирики молодого Огарёва, тесно переплетаясь с мотивами протеста и обличения существующего строя, отражали тягостное сознание поэтом своей оторванности от народа, одиночества.

    Проявления этого «гамлетовского» направления в поэзии Огарёва решительно осуждал Белинский. Однако настроения тоски и обреченности в поэзии Огарёва, ее отвлеченно-философские, условные образы преодолевались поэтом.

    В идейно-политической борьбе 40-х гг. Николай Платонович, вслед за Белинским и Герценом, решительно размежевался с буржуазно-дворянскими либеральными кругами, отстаивал передовые общественные идеи, выстраданные демократическими кругами России под гнетом царизма, в напряженной борьбе с реакцией.

    Почетное место принадлежит Огарёву в развитии русской материалистической философии. Философские искания поэта после кратковременного увлечения идеалистическими и мистическими учениями завершились стройной материалистической системой взглядов на природу. «Разум взял свое,— писал Огарёв еще в начале 40-х гг.,— мистицизм растаял, как воск на свечке» (письмо к М. Л. Огаревой, 1841). Поэт оценил революционное значение диалектического метода: в поэме «Юмор» (1840—41) он писал о передовых философских идеях, что, «если б понял их народ, наверно б был переворот». Непосредственное участие Огарёва в общественно-политических исканиях русской передовой мысли 40-х гг. явилось могучим источником социального оптимизма его поэзии, принимавшей ярко выраженный реалистический характер. Правдивые, реалистические зарисовки жизни русской деревни, образы крепостных крестьян в стихотворениях и поэмах Николая Платоновича этого периода предвосхищали поэзию Некрасова. «Сколько реализма в его поэзии и сколько поэзии в его реализме!» — говорил о стихотворениях Огарёва Герцен. Стихотворения:

    «Деревенский сторож»,

    «Кабак» (1841),

    «Дорога» (1841),

    «Изба» (1841-42) и многие другие показывают, что социальные и эстетические искания Огарёва уже в начале 40-х гг. не только не замыкались в кругу романтически абстрактных проблем его ранней философской лирики, но решительно вели поэта к широким реалистическим обобщениям. В своих стихотворениях поэт отразил напряженную идейную борьбу, активным участником которой он был, мучительные поиски передовой русской общественной мыслью правильной революционной теории («Монологи», 1844—47; «Искандеру», 1846; «Друзьям», 1840-41, и другие).

    О несомненном углублении реализма в творчестве Николая Платоновича Огарёва, связанном с ростом его революционных настроений, свидетельствовали его поэмы 40—50-х гг.: начальные части

    «Юмора»,

    повести в стихах «Деревня» (1847),

    «Господин» (конец 40-х гг.),

    «Зимний путь» (1854—55, опубликована в 1856).

    Поэма «Юмор» проникнута патриотической верой в свою страну и народ, культом юношеской дружбы, любовью к родным пейзажам, знакомым с детства образам родины. Но гнев и ненависть поэта вызывают картины бесправия народа, «аристократов рабский круг», весь «политический быт» николаевской России. Через всю поэму проходит призыв к революционному действию. Выдающийся памятник революционных настроений русской интеллигенции прошлого, поэма «Юмор» поныне сохраняет свое большое историческое и художественное значение.

    В стихотворной повести «Деревня» поэт рассказал о своих неудачных попытках хозяйственных «преобразований» на основе утопических проектов организации фабрики с вольнонаемным трудом крепостных крестьян. Убедившись в невозможности в условиях крепостнического строя осуществить свои планы, герой поэмы Юрий, по существу, приходит к мысли о революционной эмиграции.

    Резкое сатирическое изображение «лишнего человека», русского помещика Андрея Потапыча, содержала повесть в стихах «Господин». Как бы предваряя по своему характеру поэму Некрасова «Саша», повесть «Господин» свидетельствовала о растущем критическом отношении Огарёва к дворянской интеллигенции.

    Глубоко правдивыми картинами народного быта была отмечена поэма «Зимний путь», имевшая большой успех в русских литературных кругах.

    Реакционные и либеральные буржуазно-дворянские критики стремились представить Огарёва поэтом «безвременья», наступившего после поражения декабристского движения, как «чистого лирика», чуждого общественной жизни и политической борьбы своего времени.

    Против явного искажения места поэзии Огарёва в развитии русской литературы выступил Чернышевский на страницах «Современника» (1856). Статья Чернышевского, посвященная сборнику стихотворений Огарёва, глубоко анализировала историческое значение поэзии и всей деятельности поэта. Жизнь и произведения Огарёва, писал Чернышевский, принадлежат истории. Чернышевский ставит в своей статье задачу показать в поэзии Огарёва «отпечаток школы, в которой воспитывался его талант». Произведения поэта рассматриваются им как отражение идейной жизни передового русского общества 30—40-х гг. Высокая оценка поэзии Николая Платоновича тесно связывалась Чернышевским с признанием больших революционных заслуг Герцена и Огарёва перед русской литературой и освободительным движением. Он называет поэта «одним из представителей своей эпохи»; именно поэтому ему «принадлежит почетное место в истории русской литературы — слава, которая суждена очень немногим из нынешних деятелей».

    Усиление реакции после поражения революции 1848 в Западной Европе привело к новым преследованиям поэта со стороны царского правительства.

    В феврале 1850 Огарёв по доносу пензенского губернатора был арестован по обвинению в участии в «коммунистической секте» и доставлен в Петербург; «обвинение в коммунизме не подтвердилось», как было сказано в отчете III отделения, но за поэтом был снова установлен полицейский надзор.

    Весной 1856 Николай Платонович навсегда уехал из России и присоединился в Лондоне к Герцену. Он принимает самое горячее участие в деятельности Вольной русской типографии. В. И. Ленин видел великую революционную заслугу Герцена в организации вольной русской прессы за границей. Поэт с полным правом делит с Герценом эту заслугу. Именно ему принадлежала мысль о создании «Колокола», стихами поэта открывался первый лист знаменитой газеты (1857); по инициативе Огарёва выходило приложение к «Колоколу» — «Общее вече» (1862—64).

    В начале 60-х гг. Николай Платонович деятельно участвовал в организации тайного революционного общества в России, играл видную роль в создании и деятельности «Земли и воли» 60-х гг. Он настойчиво искал возможности совместной работы с «молодыми эмигрантами» из революционных разночинцев. Период жизни в эмиграции ознаменовался в идейном развитии Огарёва переходом на позиции революционной демократии.

    Стихотворения, поэмы и публицистические статьи поэта содержали резкую критику буржуазно-мещанских отношений на Западе. В буржуазном строе он усматривает «новый вид рабства, при котором для большинства народонаселения гражданская свобода равна нулю» («Русские вопросы. Крестьянская община», 1858). Буржуазия, по мысли Николая Платоновича, развивалась «на счет народа», «противопоставив свою власть капитала его нищенству». Свобода труда, свобода приобретать, широко рекламировавшаяся буржуазной пропагандой, «оказалась больше насмешкою, чем правом». Буржуазное развитие, приходит он к выводу, «привело человеческое общество к нечеловеческому образу» («Русские вопросы. Крестьянская община»). Наблюдая картины буржуазной действительности в ряде европейских государств, поэт-демократ вынес из своих впечатлений глубокое убеждение в великом предназначении родного народа. Однако вера поэта в революционную силу народных масс России вскоре после отъезда в эмиграцию приобрела ярко выраженный народнический характер. Именно утопическая теория «русского социализма», одним из создателей которой, наряду с Герценом, был Огарёв, должна была, по его мысли, указать России путь избавления «от всех страданий западного развития». «Внутреннюю ткань» русского народа, в силу которой Россия могла бы прийти к «свободному устройству», то есть к социализму, Огарёв Н.П. усматривал в крестьянской общине и в общинном землевладении.

    Историческое значение революционной проповеди поэта определялось боевым демократизмом, которым была пронизана вся деятельность поэта-эмигранта. Вслед за Герценом он разоблачает грабительский характер прославляемого либералами «освобождения крестьян» и так называемой крестьянской реформы. «Старое крепостное право,— писал Огарёв в «Колоколе»,— заменено новым. Вообще крепостное право не отменено. Народ царем обманут!» («Разбор нового крепостного права», 1861). Известия о жестоком усмирении крестьянских волнений в России вызывают у поэта гневную характеристику Александра II как «убийцы и палача». «Разрыв с этим правительством,— утверждает Огарёв,— для всякого честного человека становится обязательным». Борьба Огарева Н.П. на страницах «Колокола» с «робкой», «золотушной» мыслью русских либералов была отмечена в статье В. И. Ленина «Памяти Герцена»».

    Стихотворения и поэмы Огарёва Николая Платоновича периода его эмиграции призывают к решительной борьбе с самодержавием, причем важнейшей движущей силой этой борьбы поэт начинает рассматривать революционный протест самого народа.

    В конце 50-х — начале 60-х гг. поэт пишет поэму «Забытье», завершавшуюся популярной впоследствии песней о народном восстании в России.

    Тема борьбы революционного народа в поэзии и публицистике Огарёва 60—70-х гг. занимает ведущее место. Его поэтические послания к революционной молодежи «Михайлову», 1862;

    «Сим победиши», 1863, и другие),

    Стихотворения

    «Свобода» (1858),

    «До свиданья» (1867),

    «Студент» (1867—68, опубликовано в 1869),

    «За новый год» (1876), обращения к Герцену-Искандеру получали широкое распространение в России, в частности в русском революционном подполье, нередко печатались в виде листовок и оказали значительное влияние на демократическую поэзию 60-х гг.

    Большое художественное значение имели поэмы Огарёва Николая Платоновича лондонского периода:

    «Сны» (1857),

    «Ночь» (1857),

    «Тюрьма» (1857— 58),

    «Матвей Радаев» (1856—58, опубликован в 1859) и другие.

    Патриотический пафос поэзии поэта, органическое единство его поэтической и революционной биографии обусловили художественное своеобразие творческого наследия поэта. В реалистических картинах его стихотворений и поэм запечатлен путь русского освободительного движения 40—70-х гг. XIX в. Его излюбленными жанрами были стихотворения-послания, обращения или поэма-исповедь, рассказ характерны самые названия:

    «Другу Герцену»,

    «К друзьям»,

    «Грановскому»,

    «Монологи»,

    «Раздумье»,

    «Исповедь лишнего человека»,

    «Рассказ этапного офицера» и другие.

    Своеобразие этих жанров открывало перед ним возможность непосредственного разговора с читателем, усиливая тем самым агитационно-пропагандистское звучание его поэзии. Из прозы Огарёва Н.П. наиболее значительны сохранившиеся отрывки из повестей 40-х гг.

    «Гулевой»,

    «История одной проститутки»,

    «Саша», написанных в стиле «натуральной школы», и автобиографические записки, относящиеся к 50—70-м гг. и написанные под явным воздействием мемуаров Герцена «Былое и думы». В лучших своих страницах — «Кавказские воды», фрагменты из «Моей исповеди», «Записки русского помещика» и других — воспоминания Огарёва стали исповедью поколения, яркой летописью его идейных исканий.

    Большое значение имела литературно - критическая деятельность Огарёва Развернувшаяся в годы его революционной эмиграции, она отвечала задачам борьбы русской демократии за идейное, целенаправленное искусство. Статьи-предисловия Огарёва к лондонскому изданию «Дум» Рылеева (1860) и к сборнику «Русская потаенная литература XIX столетия» (Лондон, 1861), статья «Памяти художника» («Полярная звезда» на 1859 г., кн. V), написанная в связи со смертью А. А. Иванова, содержали развернутое изложение его эстетических воззрений и взглядов на русский: историко-литературный процесс. Продолжая традиции передовой русской эстетической мысли, Николай Платонович глубоко связывал развитие литературы, возникновение великих произведений искусства с общественными условиями. Он верил в великое будущее передовой русской литературы, неразрывно связавшей свою судьбу с революционным движением народных масс.

    В апреле 1865 Огарёв Н.П. переехал в Женеву, куда была перенесена деятельность Вольной русской типографии. Здесь прошло около десяти лет его жизни, исполненной напряженной издательской работы, составлению многочисленных прокламаций, брошюр и листовок.

    В сентябре 1874 Николай Платонович Огарёв возвращается в Англию. Поэт занял почетное место в истории русской литературы и общественной мысли как крупный деятель освободительного движения нашего народа, талантливый поэт и публицист русской революционной демократии, философ - материалист.

    В 1913 столетие со дня рождения поэта большевистская «Правда» писала: «Огарев ценен как поэт, у которого наряду с грустной лирикой столько бодрых призывов и веры в несомненно грядущую яркую, свободную, счастливую жизнь для всех людей».

    Умер 31.V(12.VI).1877 г. в Гринвиче в Англии.

    В начало



    Как вылечить псориаз, витилиго, нейродермит, экзему, остановить выпадение волос
     
    Rambler's Top100