Эмоции, сон и здоровье

Дата публикации или обновления 02.01.2016
  • Защитная функция сна

  • Проблема соотношения эмоций, различных типов поведения и устойчивости организма к стрессу относится к числу наиболее актуальных в современной медицине и в науке о высшей нервной деятельности. Перед учеными стоит задача обобщить огромный фактический материал, полученный в многочисленных исследованиях, и создать теории, которые могли бы не только связать многочисленные разрозненные факты, но и обладали бы предсказующей силой, открывали бы новые направления исследования.

    Именно такая задача стоит перед участниками Международного симпозиума «Поисковая активность, мотивация и сон», который состоится в октябре этого года в Баку и соберет представителей различных специальностей: физиологов, врачей, биохимиков и психологов.

    Статья, предлагаемая вниманию читателей, знакомит с некоторыми проблемами, которые будут обсуждены на симпозиуме.

    Какой стресс вреден


    Общепризнано, что профилактическое направление должно стать основным в медицине. Но, чтобы успешно предотвращать развитие заболеваний, необходимо знать те наиболее общие причины, которые заставляют организм хуже сопротивляться действию вредного влияния.

    Одной из главных таких причин считается эмоциональный стресс — состояние напряжения, вызванное неприятными переживаниями, такими, как гнев, тоска, тревога, страх, подавленность. В медицине существует целое направление — его называют психосоматической медициной, — объясняющее многие заболевания внутренних органов (например, язвенную болезнь, инфаркт и другие) не нашедшими выхода в поведении человека отрицательными эмоциями.

    Эти заболевания называют психосоматозами («сома» — по-гречески «тело»).

    В основе любой отрицательной эмоции лежит какая-то неудовлетворенная потребность. У животных, например, это может быть потребность в пище, в безопасности или сексуальном удовлетворении. У человека отрицательные эмоции чаще связаны с более сложными неудовлетворенными потребностями, например, стремлением к самоутверждению. При этом, если у животных только внешние препятствия мешают удовлетворению эгоистических желаний, у человека такими препятствиями становятся воспитанные с детства социальные нормы поведения. Иначе говоря, главная причина возникновения эмоционального стресса у человека — это внутренний конфликт между одинаково сильными, но несовместимыми друг с другом потребностями: эгоистическими и социальными.

    Однако, как теперь установлено, неверно считать, что стресс всегда вреден и его надо любой ценой предотвратить. Прежде всего это нереально. Для достижения цели человеку приходится преодолевать препятствия и, следовательно, переживать эмоциональное напряжение. Но стресс не только неизбежен — гораздо существеннее, что он еще и необходим. И дело, конечно, не в том, что стресс, по образному выражению известного канадского ученого Г. Селье, основателя теории стресса, является острой приправой к повседневной пище жизни.

    Стресс, как утверждает тот же Селье, необходим потому, что активирует приспособительные возможности организма (см. статью «Реакции здоровья», «Наука и жизнь» № 11, 1980).

    Согласно классическому учению, при столкновении с опасностями стресс мобилизует, а потому «полная свобода от стресса равносильна смерти».

    Полезное и вредное действия стресса в соответствии с этой концепцией соотносятся следующим образом: вначале наступает так называемая реакция мобилизации — организм приспосабливается к воздействию, вызывающему стресс, а затем, если оно продолжает действовать, наступает стадия истощения приспособительных возможностей организма, и развивается заболевание.

    Но эти представления тем не менее не позволяют ответить на вопрос: в чем особый вред отрицательных эмоций, связанных с неудовлетворенной потребностью? Г. Селье в книге «Стресс без дистресса» сам подчеркивает, что даже самые крупные специалисты не знают, почему «стресс рухнувшей надежды» со значительно большей вероятностью, чем стресс от чрезмерной мышечной работы, приводит к заболеваниям. Во всяком случае, представляется сомнительным, что стадия истощения наступает просто вследствие длительного действия неблагоприятного фактора. Жизненные наблюдения противоречат этому выводу.

    Действительно, на фоне отчетливого и долго длившегося эмоционального стресса второй мировой войны количество психосоматических заболеваний не только не возросло, но даже уменьшилось. Еще более поразительно, что у многих узников концентрационных лагерей, болевших в мирное время, к моменту освобождения не было никаких признаков психосоматозов, но через некоторое время после освобождения они появились вновь.

    Или же так называемые болезни достижения: соматические заболевания часто появляются после того, как достигнута желанная цель (такой целью может быть научная степень, должность или реализация творческих планов), если вслед за сверхцелью не ставятся другие задачи.

    Таким образом, казавшиеся бесспорными положения, что отрицательные эмоции всегда вредны, а положительные всегда полезны, нуждаются в пересмотре. Ведь у человека, добившегося осуществления цели, причин для положительных эмоций безусловно больше, чем у узника концлагеря!

    Экспериментальные исследования на животных также не дают однозначных результатов. Так, советские исследователи И. И. Вайнштейн и П. В. Симонов (Институт высшей нервной деятельности и нейрофизиологии АН СССР) показали, что электрическое раздражение зон мозга, ответственных за возникновение отрицательных эмоций, в в одних случаях ухудшает течение экспериментально вызванного инфаркта миокарда, а в других — нет. Эти исследователи первыми обратили внимание на то, что все зависит от особенностей поведения животного. Если оно реагирует на неприятные ощущения активно — агрессивно или пытается убежать,— кровоснабжение сердца не ухудшается. В тех случаях, когда поведение становится пассивным, когда животное забивается в угол клетки и замирает, проявляя все признаки страха и беспомощности, течение экспериментального инфаркта значительно ухудшается. Такие же результаты получены при экспериментально вызванных у животных язвах желудочно-кишечного тракта, артериальной гипертонии, эпилепсии, нарушении сердечного ритма, аллергическом шоке.

    Еще один тип поведения (наряду с бегством и агрессией) в большинстве случаев тормозит развитие патологического процесса. Это так называемое самораздражение.

    Если вживить электроды в зоны мозга, раздражение которых вызывает положительные эмоции, животное очень быстро обучается нажимать лапами на педаль и замыкать электрическую цепь, чтобы посылать в в эти зоны электрический ток. Животные охотно ведут такое самораздражение, замыкая и размыкая цепь десятки раз в минуту. И при этом сопротивляемость организма также оказалась высокой.

    Что же общего между такими различными формами поведения, как бегство, агрессия и самораздражение? Почему они оказывают одинаково положительное воздействие на устойчивость организма к стрессу и вредным факторам?

    Анализ этого вопроса, который мы провели с кандидатом биологических наук В. В. Аршавским (II МОЛГМИ), привел нас к предположению, что основное влияние на течение заболевания оказывает не знак эмоции — положительный или отрицательный, — а степень активности человека или животного в данной ситуации, или, как говорят ученые, степень выраженности поисковой активности в поведении.

    Что такое поисковая активность? Это — стремление либо изменить ситуацию, либо изменить свое отношение к ситуации, при этом отсутствует уверенность в том, что поведение действительно приведет к изменению сложившихся обстоятельств. Когда человек (или животное) оказывается в со- стоянии, которое его не удовлетворяет, он или ищет способы его изменить, или капитулирует перед ним. Поиск выхода у животного проявляется в агрессии или бегстве. У человека столь явное и однозначное поведение наблюдается не так часто, для него обычны такие формы поисковой активности, как планирование определенного действия, предвкушение его результатов, переоценка ситуации.

    Капитуляция представляет собой отказ от поиска и проявляется по-разному: животное иногда застывает в позе напряженного, боязливого ожидания, не предпринимая никаких попыток справиться с угрожающей ситуацией, в других случаях оно распластывается на земле в беспомощной позе, которая называется «мнимой смертью». У человека состоянию отказа от поиска, как правило, соответствует депрессия, ощущение бессмысленности любых усилий, бесперспективности и безнадежности. Может при этом возникнуть и состояние тревоги, связанное с ощущением неопределенной угрозы и предчувствием неминуемой катастрофы.

    До сих пор мы говорили о поисковой активности и отказе от поиска, которые возникают при неудовлетворенности сложившейся ситуацией на фоне отрицательных эмоций. Но эти два типа поведения встречаются и при отсутствии отрицательных эмоций. Животное может постоянно искать возможность повторить приятные ощущения, вызванные раздражением мозга,— и тогда возникает описанное поведение активного самораздражения. Перед человеком, добившимся поставленной цели и вполне довольным своим нынешним положением, открываются две возможности: он может либо ставить перед собой новые задачи (как это обычно происходит, например, в процессе творчества), либо успокоиться на достигнутом. Но именно в этом последнем случае, при добровольном отказе от дальнейшего поиска, и развиваются вдруг «болезни достижения», пснхосоматозы, или депрессия, способная привести даже к самоубийству. В то же время, если человек принимается за решение новых, пусть даже очень трудных проблем, его здоровье остается сохранным, хотя в процессе решения этих проблем он может периодически испытывать горечь неудач.

    Итак, основной фактор, влияющий на здоровье, — не эмоции, а характер поведения, наличие или отсутствие поисковой активности. Можно смело сказать, что лучше испытывать неприятные переживания, стимулирующие к поиску, чем находиться в расслабленном состоянии пассивного удовлетворения собой и всем миром.

    Высокая поисковая активность играет важную биологическую роль, повышает устойчивость организма к вредным воздействиям и стрессам. Врачи, самоотверженно работающие при эпидемиях особо опасных инфекций, часто оказываются к ним невосприимчивыми; матери — единственные кормилицы семей, несмотря на часто трудную работу, заболевают реже, чем незанятые женщины, хорошо материально обеспеченные; ученый, систематически жертвующий полноценным отдыхом ради творчества, становится долгожителем. Состояние здоровья в старости также в большой степени зависит от уровня активности. Известно, как быстро наступает одряхление у активных людей после выхода на пенсию, если они не находят выхода своей активности.

    Концепция поисковой активности позволяет предположить, что даже при длительном стрессе стадия истощения не обязательно следует за стадией напряжения. Возможно, стадия истощения наступает только тогда, когда поисковая активность сменяется отказом от поиска.

    О мозговых механизмах поискового поведения известно пока довольно мало. Во всяком случае, вряд ли можно связывать эту форму поведения с активностью какой-то определенной области мозга. В последние годы внимание многих исследователей привлечено к биохимическим процессам, происходящим в мозге. Есть основания полагать, что поисковая активность связана с содержанием в мозге норадреналина. В пользу этой гипотезы свидетельствуют такие наблюдения. Когда у крыс с помощью регулярных неустранимых электрических шоков вызывают состояние беспомощности, которое выражается в полной утрате какой-либо активности, уровень норадреналина в мозге снижается по сравнению с теми животными, которые активно реагируют на шоки.

    Стоит ввести фармакологические препараты, предотвращающие снижение мозгового норадреналина, как поведенческая активность в стрессорной ситуации сохраняется

    Эта гипотеза согласуется также с той точкой зрения на природу депрессии, согласно которой большую роль в происхождении депрессии играет уменьшение мозговых катехоламинов, — а норадреналин является одним из них. У людей, погибших в состоянии тяжелой депрессии, мозг обеднен норадреналином.

    Доктор медицинских наук В. Ротенберг (I Московский медицинский институт имени И. М. Сеченова).

    Опубликовано в журнале «Наука и жизнь», № 8, 1981 г.

    Далее: Защитная функция сна.

    В начало

     
    Rambler's Top100