Елизаветинская эпоха

Дата публикации или обновления 01.05.2017
  • К оглавлению: Царское Село и Павловск
  • Большой дворец в Елизаветинскую эпоху.

    В 1743 г. каменные палаты Екатерины Алексеевны начали перестраивать. 30 мая 1743 г. императрица Елизавета Петровна подписала указ о постройке в Царском Селе по обе стороны екатерининских палат «галерей на колоннах, а по концам у них флигелей каменных, по сочиненному архитектором господином Земцовым плану».

    Прошло всего 5 дней, и старые хоромы начали разбирать. Земцов не успел начать строительство по своему проекту – скоротечная болезнь оборвала его жизнь. Расчисткой места для нового дворца в то время руководил помощник М. Г. Земцова, молодой и весьма перспективный архитектор Андрей Квасов.

    Он самостоятельно выполнил свой вариант проекта дворца и представил его императрице. По его замыслу дворец был более просторным и богатым по отделке. Елизавета Петровна признала его проект более удачным и отказалась от ранее принятого проекта Земцова.

    Об этом решении государыни говорят строки ее следующего распоряжения: «Хотя по силе именного указа в селе Царском по обе стороны палат два флигеля велено строить по апробованному маия 30 дня сего 1743 году плану, но оный план отменить, а строить те флигеля по учиненному и апробованному ныне вновь плану, в котором против прежнего имеет строение небольшое излишество, а для смотрения в том строении со означенным вновь учиненным планом быть архитектурии ученику Андрею Квасову».

    Несколько месяцев группа столяров и резчиков трудилась над деревянным макетом нового дворца.

    Строительные работы начались весной 1744 г. Большие трудности возникли из-за неровной строительной площадки: много сил пришлось затратить на ее выравнивание.

    Только к лету 1746 г. площадка для центральной части дворца и его флигелей была окончательно подготовлена, а осенью были вчерне отстроены и подведены под крышу оба флигеля. Возле левого флигеля была закончена оранжерея и заложены фундаменты для циркумференций (полукруглых одноэтажных зданий).

    К концу этого же года удалось закончить работы по установке деревянных галерей-колоннад, соединяющих центральный корпус дворца с обоими флигелями. Мнение некоторых архитекторов по поводу того, что центральная часть дворца представляет собой каменные палаты Екатерины I, несколько неточно.

    Размеры старых палат были значительно увеличены пристроенными к ним четырьмя прямоугольными павильонами. Был переделан и Большой зал палат – стены стали выше и вверху появился еще один ряд «мезонинных» окон для лучшего освещения зала.

    Корпуса циркумференций, которые предназначались для служебных помещений, были подведены под крышу к концу 1745 г. Их постройка определила форму дворцовой площади. Дворец Квасова все же был очень скромным, по своему композиционному решению он больше походил на обширную усадьбу.

    При перестройке каменных палат Екатерины изменилась их внутренняя планировка. Появилась большая парадная лестница, ведущая на 2-й этаж, при прежней ширине значительно увеличилась длина Верхнего зала.

    На верхнем этаже были созданы еще два больших зала, которые впоследствии стали называться Белой и Серебряной столовыми.

    В июне 1745 г. в Царское Село приехал известный русский архитектор С. И. Чевакинский. Он принял непосредственное участие в проектировании и руководстве строительными и отделочными работами.

    Первым важным изменением квасовского проекта была замена деревянных галерей-колоннад каменными одноэтажными галереями. Чевакинскому принадлежала также идея возведения новой каменной церкви возле правого флигеля, а возле левого – новой оранжереи.

    В свежих архитекторских решениях главенствовала мысль о строгой симметрии дворцового ансамбля. Летом 1747 г. определилась гигантская протяженность дворца – 325 м. Зал оранжереи был сохранен и получил новое предназначение: он стал портретным залом дворца.

    За ходом строительных работ внимательно наблюдала императрица. Ей нравился ландшафт Царского Села. Она с детства любила бывать здесь вместе с матерью. Привязанность Екатерины к царскосельской усадьбе передалась дочери. Теперь же Елизавета Петровна желала, чтобы в ее летней резиденции все радовало глаз. Современники отмечали набожность императрицы, ее необыкновенную приветливость, кроткий и веселый нрав, доброту и гуманность. Но не всем удавалось разглядеть второе дно характера императрицы: за внешней легкостью и веселостью проглядывали гордость и высокомерие, а порой жестокость и подозрительность. Елизавета была прекрасной актрисой, и никто не мог знать, что у нее на душе.

    Ее особая опека распространялась на строительство церкви Воскресения, которая была заложена симметрично оранжерее 8 августа 1746 г. Императрица торопила строителей и не раз приезжала в Царское Село, чтобы убедиться в качестве их работы. По ее указанию церковь строили пятиглавой.

    Постепенно к Чевакинскому перешла ведущая роль в этой великой перестройке царской резиденции. Но уже тогда в русской архитектуре блистало имя Бартоломео Растрелли. В октябре императрицей был утвержден проект иконостаса, выполненный этим молодым талантливым зодчим. Признанный мастер архитектуры русского барокко жил в России с 16 лет. Растрелли был сыном итальянского скульптора Карло Бартоломео Растрелли. Он вместе с отцом приехал в Петербург еще при Петре I. В 1730-х гг. его великолепные постройки в Москве, Киеве, Петербурге были широко известны.

    Все здания, построенные талантливым архитектором, отличались монументальными объемами, пластикой и богатством архитектурных форм, пышной отделкой и яркими цветами.

    В его работах сплелись лучшие приемы мастеров петровского времени и традиции древней русской архитектуры (жизнерадостность, красочность и умение выбрать место под строительство). С Елизаветой Петровной, которая на русский манер звала архитектора Варфоломеем Варфоломеевичем, их связывали общие представления о прекрасном. Их вкусы совпадали даже в мелочах. Несмотря на это, работать с императрицей было непросто. Много раз Растрелли приходилось перепланировать и переделывать уже завершенное.

    Легкий нрав итальянца помогал ему угождать государыне. Баснословные суммы денег, отпускаемые из казны на строительство, позволяли Растрелли вести строительные работы сразу на многих площадках. Одновременно возводилось несколько зданий – соборы, дворцы, павильоны.

    Растрелли считают одним их счастливейших архитекторов с мировым именем, так как все его творческие планы и проекты были воплощены в жизнь. Его несравненные творения радуют глаз чувством меры, симметрией, гармонией и изяществом.

    Удивительный парадокс гениального архитектора заключается в том, что его здания, созданные «в итальянском вкусе», оказались по духу совершенно русскими.

    Известно, что Растрелли строил очень быстро, но при этом неукоснительно соблюдал технологию возведения зданий. Он не разрешал в день класть более одного ряда кирпичей, так как «всякий кирпич, в дело положенный, будет на воздухе с известью связываться двадцать четыре часа…». Может быть, именно в этом и кроется секрет древних мастеров кирпичной кладки, здания которых до сих пор поражают своей необыкновенной прочностью.

    В Царском Селе мастерство Растрелли обрело новую силу, его талант засверкал новыми гранями. Едва закончились работы по перестройке каменных палат Екатерины Алексеевны согласно проекту Квасова, как в 1752 г. началась перепланировка по замыслу великого архитектора.

    Дворец, построенный более 250 лет назад, до сих пор не потерял силы своего эстетического воздействия.

    Нынешнее поколение имеет уникальную возможность видеть Большой дворец таким, каким его создал гениальный Растрелли.

    Здание дворца было надстроено и стало значительно выше. Его фасады приобрели оригинальные архитектурные формы. Огромное количество пилястр, колонн и скульптур сделало внешний вид дворца необычайно торжественным и нарядным. Стены были окрашены в чистый лазоревый цвет, а все резные и лепные украшения позолочены.

    Для отделки украшений снаружи и внутри здания было затрачено «6 пудов 17 фунтов 2 золотника червонного золота» (почти 100 килограммов). Листовое золото, которого требовалось большое количество, сначала хотели выписать из Германии, но в поставке было отказано, так как, чтобы выполнить заказ, немцам требовалось около 2 лет.

    Вскоре нашлись мастера по изготовлению листового золота и в России. Лучшим специалистом был признан крестьянин подмосковного села Покровское Семен Сусальщиков. Он научился делать золотые листки тоньше папиросной бумаги. Долгие годы Семен вместе с другими мастерами изготавливал листовое золото для императорской резиденции в Царском Селе.

    Квалифицированных мастеров не хватало. Их разыскивали по всей России и привозили в Царское Село. В Петербурге были даже «торги» рабочей силы, где приказчики старались отыскать народных умельцев.

    В мастерских Царского Села трудились крепостные, отпущенные помещиками на оброк; монастырские крестьяне; солдаты кронштадского и петербургского гарнизонов, присланные по указу императрицы, а также вольные мастеровые, которых разыскали чиновники Адмиралтейской коллегии и наняли на работу.

    В течение 4 лет продолжалась работа по созданию дворца под руководством Растрелли. Делать чертежи и макеты ему помогали архитекторы В. И. Неелов и А. И. Мыльников.

    Тысячи людей участвовали в осуществлении замыслов ведущих российских зодчих. Одни доставляли строительные материалы, выравнивали и осушали почву, другие тесали камни, рыли котлованы под пруды, сажали деревья.

    Искусные резчики и лепщики выполняли затейливые орнаменты, живописцы писали иконы для церкви и расписывали плафоны во дворце. Условия работы для крепостных и солдат были очень тяжелыми. Они работали на строительстве дворца от зари до зари. Рабочий день длился 12–14 часов. Солдаты зимой и летом жили в палатках, работные люди ютились в тесных и душных землянках. За изнуряющий труд они получали жалкие гроши.

    Судить об оплате труда можно по одному из указов Елизаветы Петровны, изданному в 1750 г.: «Находящимся у строения Села Царского, у исправления каменных и кузнечных работ, солдатам производить заработных денег в летнее время по 5 копеек, в зимнее время против того половину». Многие строители не выдерживали тяжелых условий жизни и бежали из Царского Села. Их ловили и привозили обратно. Затем следовало жестокое наказание и возвращение на работу.

    В распоряжении от 20 октября 1753 г. говорится: «Присланного в контору строений Села Царского… пойманного в Петербурге отлучившегося рещика Ивана Осипова… употребить с протчими в вензельную резную работу, а во-первых за тот побег и в страх другим при собрании всех рещиков учинить ему наказание батогами…»

    Колоссальные денежные суммы на постройку царской резиденции давала продажа соли, взятая в казну («соляное комиссарство»). Цены на соль были очень высокими. В деревнях люди не имели возможности покупать столь дорогой продукт, и многие из них годами не употребляли соль в пищу. От этого люди болели и умирали. Казна же богатела день ото дня.

    В результате многолетнего труда тысяч людей царская резиденция была отстроена к концу 1756 г. Ее художественный облик отражал характерные черты русской архитектуры стиля барокко. Благодаря талантливым исполнителям царское жилище превратилось в сказочные чертоги, поражающие своим великолепием.

    Дворец в Царском Селе стал драгоценной оправой для молодой императрицы, редкостной красавицы. Она купалась в роскоши своих дворцов и, по словам мэтра отечественной истории В. О. Ключевского, жила «не сводя с себя глаз». Именно поэтому во всех дворцовых залах было такое множество зеркал.

    На момент завершения строительства Екатерининского дворца фаворитом императрицы был обер-камергер И. И. Шувалов. Елизавета Петровна всюду появлялась в его обществе. Это был образованнейший человек, тонкий и умный политик.

    Страна переживала тогда время необыкновенного оптимизма. Казалось, что усилия Петра I не пропали даром, и Россия вступила на путь просвещения. Все 15 лет царствования императрицы Елизаветы Петровны вместе с Шуваловым были для России настоящим подарком. Этот период называют решающим в судьбе российской науки. Шувалов покровительствовал М. В. Ломоносову и всем незаурядным ученым и исследователям.

    Первая библиотека, первые музеи, первый драматический театр, кадетский корпус для малолетних дворян, Московский университет, Академия художеств – вот далеко не полный перечень событий русской культуры и науки того времени.

    Императрица с юных лет обожала балы и маскарады. Каждый бал был важным государственным событием. Ему, как правило, предшествовал императорский указ, где говорилось, в какой день и час приглашенные должны были явиться во дворец, облаченные в яркие наряды и карнавальные маски.

    Елизавета не любила, когда на маскарад ее приближенные являлись в костюмах, оставшихся от прошлого праздника. Часто на выходе из дворца стояли лакеи и гвардейцы, которые ставили на подоле каждого наряда чернильную печать, чтобы нельзя было еще раз использовать «машкарадное платье».

    Красоту и великолепие Большого дворца можно почувствовать острее, если попробовать представить его в атмосфере праздничной суеты начинающегося бала-маскарада времен императрицы Елизаветы Петровны.

    Часто празднество начиналось в Петербурге, а заканчивалось в Царском Селе. Столичные модники и щеголи тщательно готовились к предстоящему событию. Портнихи падали от усталости и бессонных ночей, желая угодить господам и сотворить для каждого настоящее чудо – маскарадный костюм.

    На первый план в 1750-е гг. вышла французская мода. Северная столица России еще не отличалась изысканностью и утонченностью, свойственными эпохе Екатерины Великой, но светское общество уже дышало европейским воздухом.

    Екатерина II в своем дневнике так описывала елизаветинские времена: «Из огромного двора, покрытого грязью и всякими нечистотами… выезжает осыпанная драгоценностями и роскошно одетая дама в великолепном экипаже, который тащат шесть скверных кляч в грязной упряжи, с нечесаными лакеями на запятках в очень красивой ливрее…» Так петербургская знать в роскошных каретах ехала в Царское Село на очередной бал-маскарад.

    Выехав за городскую черту, карета императрицы, запряженная шестеркой лошадей и окруженная конными гвардейцами, стремительно въезжала на Пулковскую гору.

    Елизавета Петровна в этот момент всегда просила остановить кортеж. Она очень любила с высоты любоваться Царским Селом. В золотых закатных лучах сверкал и переливался Большой дворец. С Пулковских высот было хорошо видно, как ко дворцу съезжаются гости.

    Анфилада приемных апартаментов (антикамор) постепенно заполнялась приглашенными. Наборный паркет, живописные плафоны, позолоченная резьба, орнаменты, дивная голубизна изразцовых печей – все это было предметом пристального внимания гостей. Невозможно было оторвать глаз от множества прекрасных деталей и редких вещиц, украшавших интерьер антикамор.

    Лакеи раскрывали сверкающие позолотой двери Большого зала, и яркая нарядная толпа вливалась в его простор (площадь зала – более 1000 м2). Приглашенные, которых набиралось до тысячи, располагались вдоль стен.

    Трудно сказать, что больше поражало взгляд – красота зала или роскошные наряды дам.

    В какой-то момент шум голосов и шорох платьев прерывал грохот падавших штор на окнах. В наступившей темноте вдруг разом вспыхивали 1200 свечей в золоченых канделябрах. Триста зеркал в простенках между окнами многократно отражали их яркий свет. Лаковая поверхность живописного плафона работы художника Валериани и натертый до неправдоподобного блеска паркет тоже играли бликами зажженных свечей.

    Все это производило эффект волшебства, но главное чудо свершалось в момент появления Елизаветы Петровны. «Загремел оркестр… Вдруг мы услышали глухой шум, имевший нечто величественное. Двери внезапно отворились настежь, и мы увидели великолепный трон, с которого сошла императрица, окруженная своими царедворцами. Она вошла в Большую залу. Воцарилась всеобщая тишина…» – писал один из современников.

    Далее начиналось придворное представление. Восхищенными взглядами все, не отрываясь, смотрели на императрицу в расшитом драгоценными камнями платье и сверкающей бриллиантами полумаске.

    Императрица рука об руку с Иваном Шуваловым открывала бал. Под нежные переливы итальянской музыки они легко скользили по паркету среди блистающих зеркал в ажурном резном уборе.

    Фигурные украшения вокруг зеркал, дверей и окон были выполнены из липы по эскизам Растрелли и моделям скульптора Ф. И. Дункера. Над резьбой Большого зала одновременно трудились 130 искусных резчиков и позолотчиков.

    Резьба струилась золотом вокруг окон и зеркал, то превращаясь в объемные фигуры, то изгибаясь причудливыми завитками и переходя в плоский орнамент. Благодаря такому декору стены ярко освещенного зала казались прозрачными.

    Пока продолжался бал, в Кавалерской столовой, расположенной рядом с Большим залом, бесшумно сновали лакеи и официанты, накрывая столы, длинными рядами стоявшие вдоль стен. Многочисленные зеркала столовой многократно повторяли золотой декор стен. Над каждым зеркалом в круглых резных рамах – живописные картины на охотничьи сюжеты. Шестигранная голландская печь была облицована специально изготовленными белыми плитками, расписанными кобальтом и имитирующими изразцы. Фигурный карниз и ниши различной величины и формы стали прекрасным дополнением к декоративной отделке печи.

    Сервировка столов заканчивалась, и лакеи застывали в ожидании гостей. А из Большого зала продолжала доноситься музыка и голоса. Столы накрывались и в Парадной столовой, расположенной к северу от парадной лестницы. Гости, ужинавшие в этом зале, могли затем пройти в Малиновую и Зеленую столбовые гостиные, чтобы удобно расположиться на роскошных диванах и креслах, обитых чудесным шелком соответственно малинового и зеленого цветов.

    Стены гостиных были затянуты белым шелком, а названия столбовые получили от цвета пилястр (полуколонн), выполненных из стекла с подложенной под него фольгой, окрашенной в яркий цвет.

    Предметом гордости императрицы Елизаветы Петровны был Картинный зал, по праву считавшийся одним из шедевров работы Растрелли. Зал вытянут во всю ширину здания. Два яруса окон освещали его с восточной и западной стороны. Двери зала сверкали золотом причудливого орнамента и были украшены вырезанными из дерева женскими фигурами. На огромном плафоне был изображен небесный простор, где на облаках восседали античные боги. Узорный паркет из цветного дерева гармонично вписывался в общий интерьер зала.

    Стены были украшены 130 великолепными произведениями западноевропейской живописи XVII–XVIII вв. Картинный зал представлял собой одну из первых коллекций живописи известных фламандских и голландских мастеров, французских и итальянских художников.

    В размещении картин Растрелли использовал принцип шпалер и расположил полотна симметрично, по сторонам высоких изразцовых печей. При этом были соблюдены масштабы фигур на картинах и распределение светотеневых и красочных пятен.

    Картины образовывали на стенах сплошной ковер и отделялись друг от друга только узкими золочеными багетами. Среди полотен, наряду с единичными копиями, находились оригиналы картин с изображением аллегорий Жана Марка Наттье, батальные сцены Жака Куртуа, картины на мифологические и библейские сюжеты Жака Бланшера, Луки Джордано и других выдающихся художников – таких, как Тенирс, Остаде, Тьеполо.

    Внимание привлекали итальянские пейзажи Бота. Но, пожалуй, самый большой интерес представляли полотна, посвященные победам русских войск в Северной войне, выполненные художником Пьером Дени Мартеном по личному заказу Петра I: «Битва при Переволочне» и «Полтавская баталия».

    Картинный зал предназначался для торжественных приемов.

    Одним из самых эффектных помещений дворца считалась парадная опочивальня Елизаветы Петровны. Ее отличало необычайно пышное декоративное оформление, резной позолоченный альков, изящная мебель, выполненная по эскизам Растрелли.

    Набожная Елизавета Петровна большое значение придавала дворцовой церкви. Замысел Растрелли относительно интерьера храма уступал по богатству и роскоши лишь дворцовой церкви в Петергофе.

    Покои верхнего этажа с верхними хорами соединяла галерея без кровли. Сама же галерея представляла собой закрытый дворик с садиком, где правильными рядами росли фруктовые деревья, а прямые дорожки, вымощенные черными и белыми мраморными плитками («в шахмат»), делили садик на 4 части. Стены дворика были богато декорированы. Впоследствии на месте галереи были построены новые апартаменты.

    Внутреннее центральное помещение храма Растрелли лишил традиционного купольного свода и заменил его плоским перекрытием. Роспись плафона была выполнена мастерски и создавала иллюзию расширения внутреннего пространства. Пятиглавие, венчавшее церковь снаружи, играло лишь декоративную роль и не было связано с интерьером внутренних помещений храма.

    Иконостас представлял собой глухую стену, поднимавшуюся до потолка.

    В ее поверхность были врезаны иконы святых и живописные картины с изображениями сцен из жизни святых и библейских сюжетов.

    Интерьер церкви очень украшали портики из коринфских колонн, обвитых ажурными позолоченными гирляндами.

    Над портиком царских врат сверкал золотом фронтон с сиянием и двумя фигурами ангелов.

    Стены храма были покрыты берлинской лазурью, и на ее фоне ярко выделялись позолоченные орнаментальные детали и скульптуры. Иконы в церкви были элементами единой композиции и по замыслу Растрелли усиливали жизнерадостность и праздничность интерьера.

    Церковный зал был последним парадным помещением, замыкавшим анфиладу царских апартаментов в елизаветинскую эпоху. Каждый зал Большого дворца являл собой произведение искусства. Растрелли гордился своим творением. Известен афоризм М. В. Ломоносова о впечатлении, производимом на посетителей дворца: «Кто видит, всяк чудится».

    Интересно высказывание первого петербургского историка и очевидца строительства Царскосельского дворца А. И. Богданова: «Сей дворец… в совершенство приведен красотою и великолепием в несказанную славу всему свету, так что ни во всей Европе подобного ему найтися не может, который, кроме превосходной своей архитектуры и всех орденов ее употребления, оный дворец весь, как снаружи, так и внутри весь червонным золотом обложенный и живописью исторической украшенный и прочим уборами снабженный, едва такого строения богатого в целом свете сыщется подобное ему, так что всех иностранных народов смотрителей в великое удивление приводит…»

    Одним из чудес мира называли современники Янтарную комнату, завершавшую анфиладу дворцовых покоев, обращенных окнами на парадный двор. Об этом шедевре мирового искусства следует рассказать более подробно.

    Далее: Янтарное сокровище
    В начало



    Как вылечить псориаз, витилиго, нейродермит, экзему, остановить выпадение волос