Примеры гнева Божия

за непочтение

Дата публикации или обновления 01.05.2016
  • К оглавлению: Спутник христианина
  • Поразительные примеры гнева Божия за непочтение к святым угодникам, кощунство и неверие.

    Поразительное проявление карающей неверующих силы Божией случилось над одним из раскольников.

    1) Мещанин Могилевской губернии Б. Т., 40 лет, принадлежавший к беспоповской секте, летом 1859 года, живя в г. Киеве, пошел в пещеры поклониться древним святым угодникам. Но и здесь сомнение о святости всего принадлежащего Православной Церкви не оставило его. Подходя к пещере преподобного Антония, у него явилась мысль: мощи, которым поклоняются здесь, не чучела ли это, подделанные православными? С этой мыслью он отстает от прочих поклонников и, когда они уже скрылись из виду, дерзкой рукой схватывает святое тело угодника Божия за живот, но к ужасу в то же время почувствовал такую сильную боль в своем желудке, что тотчас вышел из пещеры; боль продолжалась и потом столь мучительно, что он с трудом мог дойти до дома.

    Еще к большему ужасу ночью на желудке образовалась сильная опухоль.

    Сознав свою вину перед Богом и святыми угодниками, больной Б. чистосердечно раскаялся в своем грехе; всю ночь, сидя в постели, горячо молился и дал обещание утром опять сходить в пещеры, чтобы и там принести раскаяние, если Бог освободит его от болезни. К утру боль прекратилась, и опухоль исчезла. Бывший больной поспешил в лавру и, купив пучок свечей, полагая земные поклоны, ставил их перед всеми иконами в благодарность за избавление от такого поразительного наказания за неверие («Стран.», апрель 1863 г.).

    2) Орский чиновник Н. имел страстную охоту, особенно при встрече с каким-либо священником, оспаривать предметы веры православной. В одно время посетил его священник со святой водой; он пригласил священника в кабинет и, по обыкновению своему, начал богословский спор, отвергая православные истины, но среди этого спора вдруг делается с ним апоплексический удар, и он падает мертвым к ногам священника! («Домаш. наст, пастыря», т. 3, стр. 419.)

    3) Прихожане К. завода 21 сентября празднуют свой престольный праздник святителя Христова Димитрия Ростовского, чудотворца. Надобно сказать, что коренное население завода — все без исключения — православное; но недавно, в числе нескольких мастеров, вызванных туда по разным частям заводского хозяйства, появился мельник Л.С., злой старообрядец. Он гласно ругался над Православной Верой, Церковью и священством, к немалому соблазну для православных, особенно простаков и нетвердых в законе. Наступало 21 сентября (1858 г.), и все селение завода готовилось к празднику. Некоторые из мастеровых, бывшие перед всенощным бдением на мельнице, по незнанию ли ненависти старообрядцев к святителю Димитрию, или желая пошутить над Л.С., говорили ему, что пора закрывать мельницу и идти в церковь — помолиться угоднику Божию.

    Считаю недостойным предавать гласности, какие ругательства на святого изрыгнул ожесточенный изувер в ответ на этот вызов.

    Шло всенощное бдение. Перед третьим звоном, когда полная православного народа церковь вместе со священнослужителями ублажала великого святителя как молитвенника, заступника и покровителя своего, мельнику Л.С. вздумалось помазать оси у водяных колес, чтобы сколь возможно долее продлить работу и через то выказать православным свое небрежение к их празднику и празднуемому святому. Но Бог отмщений, Бог ревнитель за честь свою и за честь Своих рабов решил иначе. Несчастный Л.С. во время смазки колес как-то платьем своим задел за шестерню, в одно мгновение был затянут сам между колесом и шестерней, и все члены его были изломаны и изуродованы. Впрочем, колесо остановилось.

    Труп несчастного остановил работу, через которую хотел он нанести новое оскорбление ревнителю и защитнику Православия, святителю Христову Димитрию и самому Православию и посмеяться над православными чадами Церкви.

    И странное дело! Огромное колесо заводской мельницы, которое могло бы, кажется, измолоть, не останавливаясь, быка, остановлено израненным и изуродованным телом бедного Л. С, быть может, для того, чтобы яснее видно было соответствие наказания с преступлением.

    Слышавшие ругательства, какие изрыгал он на Православие и на святого ревнителя православия и искоренителя раскола, видели теперь своими очами ужасную казнь, постигшую ругателя. Они должны были отсюда научиться и научить детей и внуков не только никогда не слушать льстивых и безумных речей староверов относительно веры, но и заграждать нечестивые уста изуверов, изрыгающие хулу на Православную Веру и Церковь («Душеполезное чтение», декабрь 1861 г.).

    4) Еще казнь за кощунство. М. Ч., молодой человек, богатый имением, но пустой по уму и жалкий по непорядочному образу жизни, имел однако же притязания на человека образованного. Он имел также несчастную привычку глумиться над предметами священными и не отставал от кощунства, несмотря на предостережение людей благомыслящих и даже некоторых товарищей из своего круга. Сверх же того, чуждаясь женитьбы, хотя имел все способы вести порядочную семейную жизнь, он держал у себя наложницу, и когда желавшие обратить его к лучшему образу жизни представляли ему в настоящем свете его поведение и указывали на закон Божий и Божий суд за жизнь непотребную, он, по обычаю, обращал все в смех и говорил, что он «следует закону природы, нимало не противному разуму» и проч.

    Однажды, во время продолжительной ночной пирушки в его доме, подгулявшие товарищи нагло шутили над многим, перед чем люди благочестивые привыкли благоговеть. Хозяин был вожатаем на пути нечестия и, прощаясь с гостями, сказал им смеясь: «Теперь пора спать; не беспокойтесь, Бог не помешает моим удовольствиям. Темнота ночная покроет все. Прощайте, друзья».

    Жалкий слепец как бы вызывал на месть Бога, над величием Которого глумился. Он не знал, потому что, может быть, в детстве не слыхал, что на всяком месте очи Господни; они видят злых и добрых (Притч. Сол. 15, 3), и что Бог не оставит безнаказанным богохульствующего устами, потому что Бог есть свидетель внутренних чувств его и истинный зритель сердца его, и слышатель языка его. Посему никто, говорящий неправду, не утаится и не минет его обличающий суд. Ибо будет испытание помыслов нечестивого, и слова его взойдут к Господу в обличение беззаконий его (Премуд. Сол. 1, 6-9).

    М.Ч. лег спать, а вдали начали раздаваться раскаты грома. Несчастный слепец и тут изрыгнул кощунственное слово. Гроза приблизилась, и вдруг, при страшном треске грома, спальня М.Ч. заливается морем огня, и потом мертвая тишина. Богохульник — без движения. Не умер ли он? Нет. Милосердие Божие оставило его в живых для покаяния и, быть может, для показания друзьям его и знавшим его суетность, сколь ничтожен нечестивец перед лицом и судом Божиим. Ибо оказалось, что М.Ч., доселе многоглаголивый, гордый своим безумием, почти лишился языка: стал заикаться и картавить так, что едва можно было понимать его; сверх же того правый глаз его искосился до безобразия, так что бедняк должен скрывать свое несчастие почти в домашнем затворе. Воистину, суд Божий над нечестием иногда долго медлит, но если нет исправлений, понесутся мелкие стрелы молний, и из облаков, как из туго натянутого лука, полетят в цель и совершат месть врагам Его (Премуд. Сол. 5, 21). Счастлив еще М.Ч., что благость Божия оставила его в живых, ожидая его покаяния и исправления. Страшно и подумать, что принесла бы ему смерть внезапная среди грехов и нечестия!., (там же).

    5) Недавно в Орловской губернии был такой случай: во время страшной засухи жители Евтинского селения хотели 9 июля совершить молебствие на полях. Собраны были с этой целью деньги, но молодежь порешила лучше их пропить в том расчете, что силой-де у Бога дождя не возьмешь. Порешили и пропили 8-го числа, а тут брызнул маленько дождичек, и все остались довольны, что так сделали. Но на другой день, в то самое время, когда предполагалось молебствие, при совершенно ясном небе, над одним только этим селением появилось небольшое облако; со страшным вихрем разразился из него град, который уничтожил в поле всю рожь и выбил в селении все окна. Мало того, гонимый обратным ветром, град завернул и перешел на яровое поле, где также ничего не оставил. В то же время ни одно соседнее поле не было задето. Оставшись без куска, даже без зерна хлеба, жители горько раскаялись в своем кощунстве («Доброе слово», ч. 2, стр. 187).

    6) Один К-ский губернский землемер, человек семейный, кощунствовал почти каждый раз в кругу своих друзей, а в церкви не бывал более двадцати лет. Однажды зимой он возвращался из уезда. Ночью застигла его метель, и извозчик сбился с дороги. Была опасность блуждать в поле безвыходно. Извозчик, как истинный христианин, с теплой верой обратился к угоднику Божию святителю Николаю чудотворцу, как известному помощнику в крайних опасностях и бедах, постигающих человека: он стал вслух призывать угодника. Землемер с гневом закричал на него, понуждая его скорее отыскивать дорогу, а имя угодника Николая извратил презрительно. Молитва извозчика, однако, не осталась напрасной: дорогу он тотчас нашел. Но что же постигло неверующего и ругателя? Вдруг у него начал толстеть язык! Доезжают до города, и дерзкий язык до того наконец распух, что вышел вон ниже челюсти: нельзя было не только говорить, но и дышать свободно.

    Приглашены были для помощи многие врачи, но их поразило чрезвычайно быстрое развитие болезни, очень редко встречающейся, что затрудняло употребление верных средств против нее.

    Семейные больного решили прибегнуть к Божией помощи — пригласили в дом священника с иконами и совершили молебствие. Язык кощунника, не от пособий медицинских, начал опадать и наконец пришел в прежнее состояние. Но и такое чудесное наказание не вразумило вольнодумца. Впоследствии он снова и еще сильнее начал кощунствовать, и что же? Снова был поражен той же болезнью, от которой и умер («Домаш. наст, пастыря», т. 3, стр. 417).

    7) В сороковых годах во время настоятельства в Пинской Рождество-Богородицкой общежительной пустыни Курской епархии игумена Филарета, старца строгой подвижнической жизни, духовно обновившего эту пустынь и насадившего в ней высокое подвижничество, проживал там отставной гвардейский полковник Милонов. Жил он простым послушником, иночества не принимал; был, говорят, тайно пострижен, явно же пребывал в прежнем своем звании и отличался строго подвижнической жизнью. Был постник и молитвенник, каких мало. По собственному его признанию, в молодости был он вполне неверующим человеком и, служа в гвардии в Петербурге, отличался в кругу товарищей разнузданностью нравов; все святое ему было нипочем: он кощунствовал над святыней, смеялся над всяким выражением христианского благочестия, отрицал самую веру в Бога и вечную будущность человека.

    По обычаю молодежи того времени любил кутежи и разврат, и напрасно старалась вразумить его старушка-мать остепениться и сделаться христианином не по одному только имени. Не слушал он мать, а та молилась за него усердно, ибо была женщина глубоко верующая и благочестивая. И вот, верно, ее молитва дошла к Богу: дивный Промысел Божий коснулся закоснелого сердца удалого полковника Милонова, коснулся тогда, когда он этого вовсе не ждал и нужды в этом не сознавал.

    Однажды после попойки в кругу товарищей Милонов с тяжелой головой вернулся к себе на квартиру, прилег отдохнуть, но не успев еще закрыть глаза, слышит в своей комнате голос из-за печки: «Милонов, возьми пистолет и застрелись!» Это его очень изумило: он думал, что кто-то над ним шутит; осмотрел комнату и никого не нашел; поэтому решил, что это лишь игра воображения, последствие винных паров вчерашней попойки. Но голос опять ясно послышался в прежнем месте, и на этот раз весьма настоятельно требовал от него, чтобы он взял пистолет и застрелился. Встревоженный, крикнул он денщика своего солдата и рассказал ему, что слышит вот другой раз неведомый ему голос из-за печки, приказывающий взять ему пистолет и застрелиться. Денщик, человек верующий, стал советовать своему барину перекреститься и помолиться Богу, говоря, что это ему явно бесовское наваждение.

    Милонов, давно не крестившийся и не молившийся, выбранил за такое предложение денщика и только посмеялся над его суеверием. «Ни Бога, ни беса нет», — отрезал он денщику и не хотел далее его слушать. Но денщик умолял послушать его совета и, когда послышится опять ему голос с советом застрелиться, осенить себя крестным знамением. «Тогда увидите, барин, что и Бог, и бес существуют: голос сейчас прекратится, ибо ясно, бесовского он происхождения и хочет привлечь вас к самоубийству, чтобы навеки погубить вам душу». Отпустив денщика и несколько успокоившись, Милонов опять услышал прежний голос из-за печки и решился перекреститься.

    Голос мгновенно замолк. Это произвело на него разительное впечатление, он стал задумываться, стал вспоминать жизнь свою прежнюю. Невольный ужас напал на него, и он решился навсегда с ней расстаться и остальные дни свои посвятить покаянию в грехах.

    Нимало не медля, подал он в отставку, снял блестящий военный мундир, надел простой овчинный тулуп и в нем пешком пошел в Киево-Печерскую лавру. Начальство лаврское, увидев полковника гвардии в простом тулупе, затруднилось принять его в число своей братии и вынудило Милонова лично явиться к киевскому митрополиту с просьбой об этом.

    Митрополит очень удивился, увидев перед собой полковника в нищенской одежде; но когда Милонов откровенно поведал все с ним случившееся и всю свою жизнь, митрополит посоветовал ему не оставаться в Киево-Печерской лавре как обители шумной и городской, которая не удовлетворит его духовного стремления, а лучше отправиться в пустынную обитель Пинскую, к старцу игумену Филарету, и под его опытным руководством подвизаться там в спасении своей души.

    Милонов так и сделал, пришел в Пинскую пустынь, открылся игумену Филарету, почему и зачем пришел; был принят в число братии, но так как старушка-мать его была еще жива, и он отдавал ей свой полковничий пенсион, то, чтобы не потерять его и не оставить мать свою нуждаться, он и не поступил официально в монашество, но жизнь проводил строго монашескую. Он пережил игумена Филарета и уже при его преемнике, игумене Евстратии, блаженно почил о Господе в той же Пинской пустыни, оставив по себе во всех его знавших добрую память истинного подвижника и верного раба Христова.

    Таким образом, блестящий гвардейский полковник переселился в вечность смиренным иноком, и нужно надеяться, что поведение полковника искуплено им подвигами инока, по милости Бога, не хотящего смерти грешника, но всех приводящего к покаянию («Душеполезное чтение», 1885 г.).

    9) Один рижский помещик Илья Л., готовясь праздновать день своих именин — 20 июля, между прочими распоряжениями призвал старосту и приказал ему, что и как надо делать на завтрашний день. Выслушав приказание, староста осмелился заметить, что завтра Ильин день.

    «Молчать, — закричал помещик, — я сам Илья!» Мужичок, пожав плечами, должен был удалиться. Наступил Ильин день. В доме помещика все бегали, суетились. Слуги, кучера, повара, горничные, экономки — все были на ногах. А как погода была прекрасная, то еще более хлопот было в поле: кто жал, кто косил, кто возил — все были в движении. Наконец в барском доме суета приутихла. Наехали гости, начался обед и кончился благополучно.

    После обеда довольные гости рассыпались по разным местам: кто в гостиную, кто в сад, вообще кто куда знал, а сам хозяин с пожилыми, более серьезными посетителями поместился на балконе. В такое веселое, вполне приятное время никто и не заметил, как с юго-запада поднималось небольшое темноватое облако, шло все ближе и ближе и наконец остановилось как будто над самым домом. Вдруг олеснула молния, грянул гром — и именинник Илья Л. оказался в своих креслах мертвым. Оглушенные ударом грома, как домашние, так и гости — все спешили укрыться, кто где мог, опасаясь каждый за себя самого. И только тогда, когда совершенно утихли взволнованные чувства, увидели посиневший труп своего дорогого гостеприимного хозяина.

    Все средства вернуть его к жизни остались напрасны. Облако же пошло далее своим путем и разрешилось сильнейшим проливным дождем в поле, где все смешало, смочило и всех согнало с работы.

    Вот что сталось с Ильей Л., который на замечание старосты о дне святого пророка Ильи гневно и кощунственно закричал: «Молчать!.. Я сам Илья!..» («Стран.», 1869 г., июль. Сост. по указ. источ. свящ. Н. Успенский).

    Далее: Как Господь чудодейственным образом вразумляет издевающихся над святыми мощами
    В начало

     
    Rambler's Top100