Учителям моим посвящаю

Дата публикации или обновления 14.06.2016
  • К оглавлению: Православная газета «Благовест»
  • К оглавлению раздела: Обзор православной прессы
  • «Прекрасных граждан Неба и Земли Должны мы воспитать...»


    Бабушкина наука

    Школа для меня была всем: местом учебы, отдыха, увлечений. Это был мой дом, моя семья.

    В 1961 году моя бабушка с необыкновенным трепетом проводила меня в 1-й класс. Будучи неграмотной, она боготворила науки и всех учителей почитала за святых. Но ее трепет моментально сменился на суровое и упорное противостояние после одного случая.

    Однажды, придя из школы, я радостно объявила бабушке:

    - Ба! А Бога-то нет!

    - Как нет?! - в ошеломлении воскликнула она. - Кто тебе сказал?

    - В школе, - гордо ответила я, - ты неученая, вот и не знаешь.

    Бабушка вся съежилась, хотя и так была маленькой, долго молчала, потом выдала: - «Раз у них Бога нет, то и наука нам ихняя не нужна!»,

    Тут началась моя вольная жизнь! Портфель в одну сторону, форму - в другую, и во двор! Гуляй - не хочу! Последствия свободолюбия сказались быстро. Посыпались двойки, замечания. Бабушка не сдавалась, но дело «поправила» мама. Приехав с учебы, она «выправила» положение добротным ремнем.

    Бедная бабушка! Она сочувствовала мне, как мученице, ласково называла Софийкой, подкармливала и ворчала на учителей. Во времена не слишком, мягко говоря, успешные я порой удачно пользовалась бабушкиным нерасположением к вопросу учебы и всегда успешно.

    Под крылом

    Но к четвертому классу подтянулась и закончила год без троек Моя первая учительница Ольга Даниловна, как я теперь понимаю, нашла верный педагогический прием, посадив отстающую ученицу (меня) с отличницей Надей Ильичевой. Сидя рядом с Надей, я ощущала себя на краешке трона принцессы.

    Потом однажды в руках у нашей старенькой учительницы оказалась чья-то тетрадь, которую она демонстрировала всему классу, заявляя, что почерк, каким пишут в этой тетради, лучший, образцовый.

    Как же вспыхнули мои щеки, когда была названа фамилия обладателя тетради - Калинина.

    Это же я Калинина! Соня Калинина! Не привыкшая к похвале, душа моя взлетела под потолок и уже не хотела возвращаться в пятки, как это часто бывало.

    В 5-ом классе под «свое крыло» нас взяла Мария Фроловна Холопова. «Марьяша, Маша» - называли мы ее. Надо сказать, что мы не давали злых прозвищ учителям За глаза мы просто звали их по именам.

    Правда, директора, понимая, что он в Табели о рангах стоит выше всех, мы величали ГэМэЗэ, что означало Григорий Михайлович Зотов.

    Дорогая моя Мария Фроловна! Кто-то ее боялся (и я в том числе), кто-то недолюбливал (за строгость и принципиальность), но для меня она была мать родная. Именно черты характера моей мамы - простота и искренность, горячность и отходчивость - делали ее для меня понятной и близкой Мария Фроловна была отличным математиком. Неродная по моей правополу-шарной природе наука стала для меня главным воспитателем дисциплины. Мария Фроловна часто нас ругала. Но цель «разборок» была нам понятна и тогда: она хотела, чтобы мы выросли настоящими людьми. И вообще, самое главное, что вложили в нас наши учителя, - это любовь к Отечеству.

    Сколько личного времени посвятила нам наша «классная», нам, тогдашним оболтусам. Музеи и театры, и прежде всего столичные, были посещаемы нашим классом не однажды. Поездки, походы, встречи с ветеранами - все это заслуга доброй моей учительницы, рабы Божией Марии.

    Мария Фроловна дружила с Христиной Васильевной Громовой, нашей учительницей русского языка и литературы.

    Валуны Христины

    Печальный образ Христины Васильевны, Христа, как мы её называли, так же мне дорог, как и другие милые лица моих учителей и учительниц Христина Васильевна была беспартийной, и потому несколько выбивалась из сплоченной семьи школьной партячейки. Ровесница моей бабушки, она была для нас человеком из прошлого века. Большая, грузная ее фигура, появляясь в конце коридора, неумолимо, как ледокол, двигалась к классу для раскалывания льда нашей неграмотности.

    Для меня, склонной к мечтательности и фантазиям, с Христиной Васильевной началась эпоха творческого полета. Моя страсть к сочинительству нашла полное понимание у нее, человека, увлеченного поэзией и живописью.

    Наши мудрые учителя прощали как мне, так и другим эти перекосы в образовании, выделяя в каждом из нас главное - Божию искру. Конечно, только эта вера в нас и помогла мне на выпускных экзаменах по физике получить пятерку, к неописуемому восторгу Нины Ивановны.

    Да, сорок лет назад отношение нас, учеников, к учителям было, несомненно, почтительное, хотя и дистанционное. Слово учителя всегда было весомо, требования - закономерны, действия - неоспоримы.

    Но это совсем не означало, что мы воспринимали их как сухих инспекторов, нет! Просто классическая русская школа всегда была иерархичной. И дух нашей 4-ой спецшколы тогда был именно таким. И сколько тайных судеб хранят до сих пор толстые стены родной моей школы. Тайна жизни Христины Васильевны, причины ее беспартийности открылись мне гораздо позже. На закате жизни она доверила мне рукопись своих мемуаров.

    На примере её нелегкой доли я тогда со всей остротой поняла глубину и размах великой трагедии нашей когда-то огромной, мощной Державы.

    Христина Васильевна была свидетелем страшных революционных событий в Киеве. Она сама лично рассказывала мне такие подробности разбоя со стороны новой власти, что кровь стыла в жилах.

    Но Гражданская война прошла, жизнь продолжилась, устроилось и семейное счастье Христины Васильевны. С мужем они были коллегами. Он впоследствии стал директором школы, за что и страдал позже. По ложному доносу Василий Громов был арестован и расстрелян.

    Христина Васильевна встретила Великую Отечественную войну выселенной из родного дома с двумя детьми на руках на оккупированной немцами территории.

    Два раза, повторяю, два раза немцы выводили ее на расстрел, и каждый раз ее спасало чудо! Ведь она Христина, что значит Христова. Даже в детстве её звали «Христос Воскрес» по инициалам ХВ.

    Незабвенная Христина Васильевна! Благодарность моя ей как горстка мелкого песка в противовес многотонному валуну ее горькой судьбы!

    Наши учителя... Партийные и беспартийные, они нелицемерно, в поте лица, на износ трудились над нашими душами, теряя здоровье, напрягая нервы.

    Добрая половина наших учителей - фронтовики. Учитель черчения Виктор Иванович, сдержанный и по виду суровый, не мог на отрядном сборе рассказать до конца эпизод из военной жизни потому, что заплакал.

    Прошедшие войну, хлебнувшие сполна горя и лишений, они не утратили вкуса к жизни, сея в нас доброе и вечное.

    Сергей Алексеевич, добрейшей души человек, обучал нас солдатской сноровке на игре «Зарница», которой увлекались и мы, девочки.

    Петр Федорович, наш географ, терпел наши шалости на уроке. После ранения у него не было части уха, и мы, глупые, с нескрываемым интересом вглядывались в анатомию его головы.

    Вспоминая учителей, я всегда думаю о том, что среди них я не встретила ни одной «серой личности».

    Мозаика воспитания

    Наша четвертая школа славилась в городе школьным хором. Посещение хора было почетной обязанностью. Под завистливые взгляды тех, кому медведь на ухо наступил, мы покидали класс. Под звуки баяна Павла Степановича мы голосили, честно отрабатывая пропущенные уроки.

    Мне зачастую предоставлялась честь выступать в роли солистки, и я с дрожью в голосе брала высокие ноты и с восторгом выводила:


    Ленин всегда живой,

    Ленин всегда со мной

    В горе, в надежде и в радости…


    Боже мой, Боже мой! Как же теперь совместить эти несовместимые вещи: геноцид народа на примере старой учительницы и наивную веру моего поколения в светлые идеалы коммунизма?

    Как тогда уживались рядом моя пионерская удаль, комсомольский задор и тихая пасхальная радость родной бабушки?

    На уроке истории наша умница Елена Дмитриевна увлеченно рассказывала нам историю России и часто задумывалась, умолкала, чего-то не договаривая. А удивительно проницательная, с тонким юмором, учительница биологии Галина Владимировна, хотя и повторяла вымысел о происхождении человека, но всегда шутила по этому поводу.

    Такое было время, а его не выбирают, не все было позволено говорить, но нас окружали честные люди, и наверняка они сами страдали, терзаемые сомнениями.

    И надо сказать, что по прошествии лет все они обратились к Богу. Если и не стали совсем воцерковленными людьми, то не отвергли Христа в сердце своем, ведь оно у них наполнено любовью к нам, ученикам. И сегодня мне хочется обратиться к моим коллегам, сегодняшним учителям, с такими словами.


    Прекрасных граждан Неба и Земли

    Должны мы воспитать. Как это много!

    Какая ноша! Разве б мы смогли

    Поднять ее без помощи от Бога!

    И как учить, вопроса перешить

    Тому, кто Дух Любви в себе не возгревает.

    Лишь с этим даром в простоте души

    Учитель скорбь наук одолевает.

    Учи немногому, но из зерна муку

    Мели, всему определяя место.

    Доступен будь. Служи ученику

    И сердце каждого с надеждой пестуй.

    Увидишь ты, какая благодать

    Не оттого, что ум наукой пышет,

    А оттого, что мог ты отдавать

    Себя другим, и ими был услышан!


    Софья Никулина, (Соня Калинина). Учитель ОПК, Автор-исполнитель православных песен


    С использованием материалов из газеты «Благовест» № 9 (213) сентябрь 2011 г.

    В начало



    Как вылечить псориаз, витилиго, нейродермит, экзему, остановить выпадение волос
     
    Rambler's Top100