Нельзя не любить своих детей

Дата публикации или обновления 28.01.2016
  • К оглавлению: Газета «Образ и подобие»
  • К оглавлению раздела: Обзор православной прессы

  • С самого начала у меня ни на секунду не возникало сомнения в том, чтобы владыка Игнатий выступил здесь экспертом. Многим может показаться странным: монах и дети. Что расскажет человек, который не сталкивается в своей повседневной жизни с воспитанием детей? Но нет, повторюсь, ни на секунду не возникло мысли, что владыка не раскроет тему. Готов я вопросы, дум ала, будет философская беседа со сложными труднопроизносимыми терминами, а он изъясняет все просто – «Нельзя не любить».

    – Владыка, не так давно под Вашим руководством в Общественной палате Российской Федерации состоялся Круглый стол: «Развитие социального партнерства государства, Церкви, семьи и школы. Роль идеала в отечественной педагогической традиции». Тема обсуждения: воспитание должно строиться на примерах истинных героев и подвижников, которых немало в отечественной истории. А насколько сегодня общество, молодежь прежде всего, готово вообще брать с кого-то пример? Образование изменилось, общество изменилось, запросы детей изменились, мотивация их изменилась…

    – Мы во многом не похожи на жителей Палестины первого века от Рождества Христова. Но тем не менее слушаем слова Спасителя, обращенные к ним, и понимаем, и принимаем, и стараемся выстроить свою жизнь в соответствии с Его заповедями. Потому что Библия вне эпох, вне времени, а Господь с ее страниц обращается прямо к Своему образу в человеке, минуя национальные, ментальные, культурные и иные барьеры.

    Мы свидетели многих перемен в обществе и образовании, не всегда благих, к сожалению. Дети тоже меняются, но детьми все же остаются. И потому, взрослея, всегда будут искать примеры для подражания, ибо неизменны законы человеческой души, созданной Господом. Конечно, это стремление можно исказить, и тогда идеалом для молодого человека, девушки станет терминатор или топ-модель. Можно заставить сделать кумира из самого себя. То и другое происходит повсеместно.

    Так вот, этому нужно противодействовать всеми силами. И можно. Убежден в этом потому, что часто встречаюсь со светской молодежью, старшеклассниками, рассказываю им о Христе, подвижниках веры и Его церкви. И почти всегда чувствую интерес на каком-то глубинном, онтологическом уровне, где, видимо, и происходит соприкосновение ищущей души одного с опытом святости другого. Дети, молодежь всегда жаждут идеала, и мы должны дать им возможность утолить эту жажду из чистых родников «воды живой» – учения Спасителя и Его Церкви, а не суррогатом американской поп-культуры.

    – Простите за лирическое отступление, а у Вас в детстве были примеры для подражания, на кого Вы хотели быть похожим?

    – Были. В разные периоды – разные примеры: спортсмены – когда занимался спортом, мой небесный покровитель – когда принял постриг. Сейчас такового, в точном значении этого слова, нет: со временем приходит понимание, что идеалу не нужно подражать – с ним нужно быть. Для христиан такой идеал – Христос.

    – Депутат Государственной Думы Олег Смолин в марте сказал на сайте Государственной Думы: «В конце советского периода по качеству образования наша страна входила в тройку лидеров. В 2003 году мы были пятнадцатыми, а в последние годы положение колеблется между 41-м и 53-м местом». На Ваш взгляд, на каком месте сегодня находится российская система школьного образования? И почему мы так резко пошли на спад?

    – Прежде всего, я не стал бы доверять подобного рода рейтингам. Как правило, они проводятся американскими и западноевропейскими (читай – паки американскими) специалистами. И разрабатываются ими же, в соответствии со своими представлениями о том, каковым образование должно быть. А быть оно должно специалистским, готовить нужно исключительно профессионала, надежного винтика в социально- индустриальной мировой машине.

    Что касается воспитания – тут уже полная противоположность православной отечественной традиции: на Западе воспитывают успешную, самоактуализирующуюся личность, говоря языком науки. А если облечь это в точные и правильные слова святых отцов – самонадеянных гордецов.

    – Владыка, а как светские преподаватели, готовы ли они воспитывать будущее поколение на духовных примерах? Насколько открыто они ведут диалог с Церковью?

    – В разных регионах – по-разному: очень уж стараются распространить эту идею «успешной личности» в наших школах и ВУЗах. На Дальнем Востоке вижу среди педагогов большой интерес к православию, его истории, культуре, вижу понимание его значимости для страны и народа. В Москве обстановка иная: там чаще всего у чиновников от образования доминирует мотив «Православие в школу не пущу!». И никакие разумные аргументы не действуют.

    – Владыка, в России без веры выросло не одно поколение. Вы считаете возможным вернуть былые традиции в воспитании детей? Когда действительно примером для ребенка становились святые, дома всей семьей читали духовную литературу...

    – Конечно. Внутренняя потребность в этом у ребенка есть, а дальше – дело за родителями. Нужно лишь понудить себя, испросить у Господа благословения собрать семью и прочесть то, что задело самого.

    Побеседовать о прочитанном, послушать друг друга, а там и другие вопросы появятся. Решить их вместе, сообща – в следующий раз домашние сами почитать попросят.

    – Прагматика – достижение сегодняшнего времени, эгоизм – знамя сегодняшнего времени, исчезновение чувства меры – опасность сегодняшнего времени. Кого мы можем воспитать в обществе с подобными ориентирами?

    Дети в школе выясняют отношения с учителем при помощи оружия, недавний пример – стрельба в московской школе. Ваше мнение?

    – Кого воспитать? Только тех, о ком говорит апостол Павел: «В последние дни наступят времена тяжкие. Ибо люди будут самолюбивы, сребролюбивы, горды, надменны, злоречивы, родителям непокорны, неблагодарны, нечестивы, недружелюбны, непримирительны, клеветники, невоздержны, жестоки, не любящие добра, предатели, наглы, напыщенны, более сластолюбивы, нежели боголюбивы, имеющие вид благочестия, силы же его отрекшиеся» (2 Тим. 3, 1-5). Тут двух мнений быть не может.

    – Конечно, многое в воспитание ребенка зависит от родителей, а вот в какой степени Церковь может содействовать воспитанию?

    – Церковь – это Тело Христа. Она Им возглавляется и Святым Духом живет. А мы – маленькие клеточки этого вселенского организма. Каждую такую клеточку Церковь может принять, просветить, исцелить и очистить, какой бы несведущей, больной и грязной она бы ни была.

    Всё в Церкви для спасения, а значит, для воспитания, раскрытия в человеке образа Божьего. В самой большой и полной мере она воспитывает. Это по большому счету.

    А в повседневной жизни Церковь может обучать детей основам православной культуры, Закону Божьему, учить их родителей науке духовного воспитания.

    Трудами своих пастырей и мирян Церковь может восставлять падших, заблудших, озлобленных. Потерявших надежду, отчаявшихся. И неизменно делает так. Это ли не воспитание?

    – Мы всегда говорим, что нужно делать, как нужно поступить. Владыка, а чего не нужно делать родителям ни под каким предлогом?

    – Нельзя не любить своих детей.

    – Владыка, почему, несмотря на то, что никакой, по сути, педагогической системы в России не было до XIX века, наше государство было сильным, могучим?

    – Не было стройной педагогической системы воспитания ребенка.

    Но была замечательная, совершенная система воспитания воспитателя, которая охватывала все стороны его жизни: общественную, профессиональную, семейную, личную.

    Я говорю о Православной Церкви, которая формировала личность педагога на заповедях Христа о любви к ученику и самоотречении во имя его.

    Эта христианская личность и воспитывала, ибо воспитывают не правила, указания и методики, а именно личность. Она, часто неведомым образом, подсознательно, сообщает другому то, чем богата сама. Русские педагоги всегда были богаты духовно, этим и делились, это и передавали.

    – Вопрос о создании православной гимназии в нашей епархии не раз обсуждался. Скажите, есть ли в планах открытие подобного учебного заведения и, по Вашему мнению, насколько оно будет востребовано?

    – Оно востребовано уже сейчас – многие обращаются ко мне с такой просьбой. Но чтобы осуществить ее, нужны большие средства, хорошее здание, хороший коллектив хороших преподавателей. Все это требует постоянной и целенаправленной работы. Совместной. И вот в последнем обстоятельстве, как оказалось, заключается большая проблема: желают многие, а потрудиться для благой цели – единицы.

    Именно так случилось, когда епархия предложила создать православный детский сад.

    – Владыка, давайте поговорим еще об одной проблеме нашего общества – дети-сироты. Вообще, откуда они берутся, эти сироты? Почему в русской традиции – оставлять своих детей, если, например, рождается больной или нежеланный ребенок? Почему у нас в России так много брошенных детей?

    – Откуда берутся сироты, известно: могут умереть родители, или ребенок может стать им ненужным.

    Последнее, к нашему горю и стыду, в России случается всё чаще. А вот почему оставляют? На этот вопрос однозначно ответить, думаю, нельзя. Причин много.

    Одна из них в том, что не хотят люди иметь детей. Без них ведь удобно, комфортно. Забот и неприятностей меньше, а времени для себя, своей карьеры – больше.

    Так в погоне за призраками теряем главное – возможность стать человеком. Настоящим, любящим, самоотверженным, каким каждого из нас хочет видеть Господь. А ведь все эти духовные сокровища через воспитание наших чад нам подаются.

    – Владыка, лозунг «Россия без сирот», поддержанный нашим Президентом, конечно, и актуален, и благороден, и социально возвышен. Но, опять-таки, психологи уверяют, что реализация этого устремления началась слишком торопливо и непродуманно: упрощение процедуры усыновления, материальные вознаграждения. По Вашему мнению, не способствует ли это возникновению в обществе рентных установок по отношению к сиротам? И какой бы Вы дали совет людям, желающим усыновить ребенка?

    – Не отказываться от своего желания, если при этом желается доброе. Искренне молиться Богу, чтобы умудрил. Посоветоваться со своим духовником. Запастить долготерпением. Вот и все общие советы, конкретные могу дать только по конкретным случаям.

    – Владыка, меня поразил один факт: по рассказам воспитателей, сироты в детских домах не кричат, когда плачут.

    Они плачут тихо и горестно, потому что очень рано усвоили: никого они слезами не привлекут. Это глубокое душевное страдание, которые малютки испытывают с самого раннего возраста. Немецко-американский психолог Эрих Линдеманн еще в 40-е годы XX века назвал это «реакцией горя». Неужели дети могут испытывать такие взрослые чувства?

    – Не назвал бы горе взрослым чувством: его способны переживать и малыши. Может быть, именно потому, что в детских домах они чувствуют себя одинокими и брошенными людьми, они так открыты навстречу Богу? Как бы то ни было, если человека задело горе другого, он обязан откликнуться. Не медлить, не откладывать, не рассуждать, а сразу. И всякий раз, как только Господь даст такую возможность – помочь маленькому ближнему.

    В наших «молодежках» предлагаем ребятам, будущим родителям, посещать детские дома и интернаты. Это хорошая подготовка к семейной жизни, это и проверка на истинность веры, которая без дел мертва. Хочу привлечь к этому и семинаристов.

    – Ребенок-сирота, даже попав в прекрасные условия, где его опекают, любят, стараются порадовать, всё равно имеет незаживающую рану и, как уверяют психологи, ВСЕГДА! – дисгармоничное развитие личности. Все равно – протест обществу, приемным родителям. Стоит ли тогда вообще усыновлять?

    – Знаю многих замечательных людей, которые воспитывались в детских домах. Знаю и таких, кто воспитывался в совершенно комфортных условиях, в полных семьях, а стал «дисгармоничной личностью». Душевная рана далеко не всегда ведет к душевному или психическому уродству. «Скорби, – говорит святитель Игнатий, – признак добрый».

    Детям нужно помогать обрести веру в Бога, и делать это должны мы, христиане. Тогда и скорбь будет во благо, и раны во спасение.

    – Владыка, почему сироты, будучи усыновлены, вдруг начинают проявлять протестные реакции? Они ведь так мечтали обрести семью! Это что, выражение какого-то разочарования?

    – Чаще всего это от разочарования родителей: думали взять этакого ангелочка, несчастную сиротку, а оно оказалось... Решившись на такой великий христианский подвиг самопожертвования, нужно постоянно держать в уме мысли простые, но очень важные. Неизменно и неустанно просить у Господа терпения и мудрости, а главное – любви. И помнить, что вы стараетесь привести ребенка ко Христу, а он приводит к Нему вас.

    – Приемные родители нередко возвращают таких детей обратно в детский дом, и специалисты уверяет, что есть дети, которым в детдоме действительно лучше.

    Ваше мнение на этот счет?

    – В детдоме лучше лишь в одном случае: если в семье хуже.

    – И еще одна тема, которую хотелось бы с Вами обсудить, – это дети с синдромом Дауна. Вы участвовали в проекте «Синдром радости», организованном нашим информационным отделом. Итак, эти дети. Что их отличает от обычных детей?

    Только лишь присутствие в генетическом коде ДНК «лишней» 47-й хромосомы или что-то еще? В общении с этими детьми что почувствовали Вы?

    – Как и обычные люди, они бывают очень разными: и спокойными, и шумными, и медлительными и шустрыми. Но всегда доверчивыми и открытыми. Почти всегда добрыми. Общаясь с ними, не думаю об их отличиях и особенностях. А что чувствую? Чувствую некоторое сожаление: так не хватает этой доверчивости и открытости.

    – Владыка, когда я готовилась к интервью, я читала в блогах, в социальных сетях рассказы родителей о своих «солнечных чадах», вот одно из них: «Их болезнь – реальное отображение жизни современного мира. Ведь не случайно люди обычно не хотят даже смотреть в эту сторону: боятся увидеть свое», и таких высказываний очень и очень много. Выходит, это общество неполноценно? Готовы ли мы к общению с этими детьми?

    – Должны быть готовыми, должны готовиться. И первое, что для этого сделать, – первый шаг навстречу. Он только кажется трудным.

    – А вообще, как Вы считаете, нуждаются ли эти дети в адаптации в нашем «нормальном» обществе или им хорошо живется в своем мире?

    – Думаю, не их нужно адаптировать к нам, а нас к ним.

    – Владыка, и последний вопрос. Вам часто приходится разговаривать с детьми. С каких слов начинаете свой рассказ о Христе?

    – Всякий раз по-разному: с того, что сердце подскажет, с того, о чем они безмолвно спросят. Прежде всего, стараюсь их услышать.

    А первая беседа, которую сейчас вспомнил, началась так: «Хотите услышать о мальчике, самом счастливом на земле? Тогда садитесь поудобней и слушайте. Это было давно, две тысячи лет назад, в далекой восточной стране Палестине...»


    Беседовала Юлия Алексеева

    Газета о православной жизни «Образ и подобие», выпуск № 2 (23), апрель 2014 г.

    В начало

     
    Rambler's Top100